Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

продвигается очень быстро и всё сметает на своём пути. Он уже в горах. Он сворачивает целые скалы и прокладывает себе дорогу. Сегодня вечером или ночью он уже будет в пустыне. Ты же знаешь, хребет там гораздо уже, чем в Ингамарне или в Улламарне. Горы на западе боле неприступны, но эта часть хребта – что-то вроде высокой стены между двумя странами. Если бы там не было скал, путь от нашей пустыни до Саррондона можно было бы проделать за сутки. Так что очень скоро это чудовище будет в Сантаре. Скажи Эрлину. Он тоже должен знать о том, что случилось.

«Должен, но не сейчас», – подумала Гинта.

Едва она закончила разговор с Даарном, как с ней мысленно связался Амит.

«Гинта, извини, я тебя, наверное, разбудил, но мне неспокойно. В Улламарне трясёт сильнее обычного. Мне кажется, в горах на западе творится что-то странное. И это не похоже на обычное землетрясение».

«Амит, говори всем, что это просто землетрясение. И нумады пусть говорят то же самое. Лучше не пугать людей заранее. Скоро я выясню, что там происходит. Жди сообщения. Главное – чтобы не было паники».

Гинта тихонько оделась, но проскользнуть к двери незамеченной ей не удалось. Эрлин уже не спал.

– Ты куда? – спросил он, приподнявшись на локте.

– Я ненадолго.

– Что-то случилось?

– Ничего особенного. Поспи ещё.

Эрлин зажёг второй светильник и стал искать свою одежду.

– Я с тобой.

– Это совершенно ни к чему...

– По-моему, ты чем-то встревожена. Что случилось, Гинта? Что ты от меня скрываешь?

Она подошла к нему и, слегка нажав ему на плечи, заставила его снова лечь.

– Я в Улламарну. У них там здорово трясёт, и шум в горах… Люди испугались. В Улламарне вечно боятся, что пять великанов оживут и пойдут разрушать посёлки. Я решила слетать посмотреть, в чём там дело, хоть и уверена, что ничего особенного. Очередная выходка Трёхликой. Помнишь те фигуры в горах, которые я тебе показывала? Они, как и пять великанов, появились сто пятьдесят лет назад. В прошлую Ночь Камы. Думаю, сейчас творится что-нибудь подобное, потому и трясёт.

– Раз ничего особенного, тебе совсем не обязательно туда мчаться. Не надоело тебе быть нянькой для всех жителей Сантары?

– Не ворчи.

Гинта присела не краешек постели и, склонившись над Эрлином, принялась тихонько массировать ему виски.

– Перестань... Ну вот, меня опять в сон потянуло... Противная маленькая колдунья.

– Тебя клонит в сон, потому что ты не выспался. Тебе и так хватает забот. Без землетрясений в Улламарне. И в любой момент могут вызвать в Валлондол. Так что пользуйся моментом, отдыхай. У тебя уже тени под глазами.

Гинта хотела уйти, но он удержал её.

– Подожди… Я давно хочу сказать тебе одну вещь. Ты очень красивая.

Гинта растерялась. Она не знала, что в таких случаях отвечают и как вообще принято реагировать на подобные слова. Ей никогда ничего такого не говорили. Она никогда не считала себя красавицей и уже давно перестала из-за этого расстраиваться. С тех пор, как поняла, что Эрлин её любит. Такую, какая она есть.

«Может, я в последнее время изменилась? Похорошела...»

– Ты всегда была красивая... Просто я долго этого не видел. Синг правильно говорит: детёныш человека прозревает гораздо позже, чем детёныш сингала. Скорей бы закончилась эта война. Всё это такая бессмыслица… Когда ты со мной, всё остальное кажется ненастоящим... Нет, я помню о своём долге. И я его выполню. Слишком много глаз постоянно смотрят на меня… А куда бы ни смотрел я, у меня перед глазами только ты.

– Детёнышу человека надо отдохнуть, – нежно сказала Гинта. – Закрой глаза и спи...

– Что мне ещё остаётся, – сонно пробормотал Эрлин. – Противная маленькая колдунья… Я всё вспоминаю тот праздник Эрнадий. Четыре с половиной года назад. Ты танцевала на площади перед дворцом... Мне всегда нравилась сказка Сифа о лунной богине... Маленькой смуглой гинте, у которой глаза были синие-синие, потому что она часто смотрела в небо. Я не хотел тебя отпускать. Ты была не такая, как все. Была и осталась. Ты – самая прекрасная женщина в мире. Я ведь уже тогда понял, что не смогу без тебя…

Он уснул с улыбкой на губах. Крепко-крепко. Вряд ли он чувствовал, как она его целовала... Хотя, возможно, ему это снилось. Он был сейчас в том мире, где никто и ничто – ни злые силы, ни даже само время – не властны над людьми. А здесь время текло. Размеренно, но неумолимо. Так же неумолимо, как приближалось к Сантаре, сворачивая на своём пути горы, каменное чудовище. Остановить время не под силу даже величайшему из всех нумадов, когда-либо живших на Эрсе, но маррунга она должна остановить.

Накинув плащ, Гинта подошла к зеркалу, и навстречу ей из лилового сумрака спальни выступила загадочная незнакомка. Красавица, словно сошедшая с одного из белламов, которые висели на стенах дворца. В ней было что-то от Синтиолы. И от Виррины, жившей четыреста лет назад, о красоте которой до сих пор пели песни во всей Сантаре… Гинта с удивлением смотрела на тонкое смуглое лицо с огромными синими, сверкающими от непролитых слёз глазами. Неужели это она? Наверное, слова Эрлина прозвучали, как заклятие, превратившее её в красавицу…

Гинта боялась оглянуться. Боялась, что не сможет уйти, оставив его, возможно, навсегда. И даже не возможно, а скорее всего… Она проглотила слёзы и, ободряюще улыбнувшись незнакомке в зеркале, вышла из комнаты.

Глава 15. Битва гигантов.

Грохот уже был слышен не только в Улламарне, а когда Гинта летела над тёмной пустыней, ей казалось, что хаос, который она так явственно представила себе несколько лет назад, разговаривая с Айдангой, уже обрушился на Эрсу.

Осталось десять дней до того, как откроется дверь в прошлое. В то время, куда Амнита намерена отправить свою богиню. Отправить её на верную гибель. Возможно, та же участь постигнет и её саму, но Амнита надеется спасти Эрсу. Она почти уверена, что ей и Диннару, подчинившему своей воле камарнов, это удастся. Но если не остановить маррунга, спасать уже будет некого. Или почти некого...

Сначала надо попытаться поговорить с ним. Чья нафф находится в каменном исполине, ломающем горы? Тагая или Эрина? Скорее всего, последнего…

«Спешишь, моя красавица? – прозвучал у неё в голове знакомый голос. – А я