Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Белые эфирные молнии в его глазах полыхнули на полную. Золотисто-рыжая обезьянья шкура окутала поверх чёрного плаща. Облик Царя Обезьян выпрямился на площади. С мечом в лапе. Никакого хохота и кривляний, он просто воткнул меч в землю…

Разворачивая Домен.

И по площади Небесного Спокойствия, поверх пепла и оплавленного камня, проросли джунгли. Зелёные, густые. Лианы в руку толщиной, исполинские папоротники, водопады, бьющие из ниоткуда в никуда, гора в цветах и тысячеголосый ор птиц и обезьян, заполнивший мир до краёв.

Дед Гу Бэшань выдохнул:

— Его внутренний мир столь прекрасен…

Однако «Первый» посмотрел на красочные джунгли со скепсисом, а затем ударил мечом в землю.

И мир Александра Северова раскололся.

Будто стеклянный шар! Всё пошло трещинами! И джунгли, и гора, и водопады. Старец вынул из земли меч, и Домен рассыпался на фрагменты.

— Возня для слабых, — проворчал Первый, положив меч на плечо, как дубину.

Однако из одного расколотого фрагмента вылетел посох. Точно ему в затылок.

Первый качнул головой вбок, как от мошки, и юный обезьяний Царь на безумной скорости пролетел мимо, как в его мохнатую спину ткнулся меч. Чварк! Прям меж лопаток! Бог облизнулся, предвкушая, как будет пожирать сейчас пацана, как кусок мяса на вертеле, тёпленьким.

— Э? — не понял Бог, почему меч странно увяз.

Не в плоти.

А будто остриё ушло в тягучее, бездонное ничто. Будто в пропасть.

И вышел прямо под его же ногой, пробив ступню!

Бог уставился на свою ногу, из той торчал его же окровавленный клинок. Тот самый, что он держал за рукоять, вонзив в спину пацана.

Первый замер, а затем…

Расхохотался!

Александр же сорвался с меча и, разорвав дистанцию, встал в защитную стойку, перекрутив посох. Меч «Первого» покинул пространственный контур, нарисованный под чёрным плащом, за Слиянием, и тем самым исчез из ступни.

Хохот Бога тряс помост. Люди закрывали уши. У многих лопались сосуды в глазах, а тот всё хохотал, запрокинув голову, оглушительно, счастливо.

— Удивил! — прогрохотал он, отсмеявшись. — Удивил так удивил! Мальчик, ты понимаешь, что сейчас сделал⁈ Последний, кто сумел меня удивить, умер так давно, что от его костей не осталось даже пыли!

Рана на стопе моментально закрылась: плоть сошлась, кожа затянулась, не осталось и шрама.

А после он повёл плечами и выпустил ауру. Золотисто-чёрный свет прокатился по всей площади, подсвечивая абсолютно всё.

Бог усмехнулся:

— Ты когда успел расставить столько ловушек, малыш? Неужто ждал меня? Их тут тьма, ха-ха!

— Нужен был ты мне, — хмыкнул Александр, оскалив обезьянью пасть. — Это для местных. Собирался вести бой против всего Китая.

— Вот как… и долго готовился? — хмыкнул Первый.

— Не очень. Большую часть сделал сегодня.

— А ты — интересный парень. — оскалился Первый и выпустил вторую волну, от которой все контурные капканы, коими была засеяна вся площадь, лопнули и осыпались эфирными искрами.

— Ну вот, чистота и порядок, — оскалился старец.

Юный Александр прищурил обезьяний взгляд и вскинув голову, как и подобает Сунь Укуну, надменно произнёс:

— Ты не Бог.

И молчание.

Ох, какая же стояла тишина.

Сколько тысяч сердец замерли от этих трёх слов.

— Он самый глупый человек, что я видела… — прошептала Юй, понимая, что злить то древнее существо⁈ Да нужно быть полным психом!

Тысячи людей замерев, хлопали глазами, ибо сказать ТАКОЕ вслух! Самому дьяволу⁈ Да этот мальчишка не просто ненормальный! Он ненормальнее ненормального!

А как перекосило Мордреда! Его рожу сплющило, и он завопил!

— ТЫ… ТЫ!!! ТЫ?!!! ДА ТЫ!!! — он захлёбывался от праведной ярости, не в силах даже высказать всё, что думает!

Бог на всё это только ухмыльнулся и пообещал искренне, даже с неким азартом:

— Уверуешь.

И атаковал.

Чего не увидел, вообще, никто! Даже быстрейшая Лордесса — Юй!

Трёхметровый старец только что стоял на одном месте — и вот он уже рядом с Александром. Шлёп! Удар был безумный! И не мечом, а оплеухой! Издевательской, унизительной — ладонью по щеке, как нашкодившему щенку. Вот только столь сильно, что аватар Царя обезьян слетел в миг, а самого пацана сдуло в сторону красной резной ложи для именитых аристократов! Он разметал бархатные сиденья и утонул в завалах и досках!

Возникла тишина.

Каждый Лорд на площади ужаснулся. Что это за скорость⁈ Что за сила⁈ Как от этого защититься⁈

Обломки в ложе зашевелились, и юный Александр поднялся из развалин, мотая головой, как после нокдауна, и сплёвывая кровь.

«Первый», стоя посреди площади под дождём, улыбнулся и поманил его длинным, костлявым пальцем, с чёрным ногтем.

— Давай-давай, — благодушно прогудел он, — иди-ка сюда, ненормальный. Ты же не сбежишь, нет? Такие, как ты, никогда не сбегают. Вы это называете смелостью, да? Подходи, ещё разок объясню тебе про веру.

Юный Северов смотрел на бога через площадь, как ухмыльнулся окровавленным ртом, широко и нагло:

— О, а это идея. Пожалуй, я поверил: ты крутой. А я пойду-ка лучше отсюда.

И отступил спиной в распахнувшийся пространственный контур, представляющий белую воронку.

Шух.

И та, приняв его, стала сворачиваться.

Старец хмыкнул. И в один шаг оказался в ложе, у тающей воронки, воткнул в неё длиннющие пальцы, как в щель, затем вторую руку и развёл ту в стороны. Контур заискрил эфирными всполохами, но поддался.

— От меня ещё никто не сбегал, малец, — ухмыльнулся Бог. — Догоню. Ибо этот мир — мой.

И вошёл в воронку.

После чего та схлопнулась.

Тишина над площадью держалась долго. Но народ всё же загалдел:

— Он его убьёт… он же его убьёт там!

— Куда они ушли⁈

— Я пошевелиться не могла…

— Кто это был⁈ Верховный⁈ Почему он такой сильный⁈

— Не знаю… и знать не хочу!

— Сбежал! Имперец всё-таки сбежал!

— Дурень ты! Разве так сбегают⁈

Последнее сказал не простолюдин, а дед Гу Бэшань. Он стоял посреди пепла, опираясь на палаческий дао, глядя на разрушенную ложу:

— Он не сбежал, — повторил дед громче. — А уволок эту тварь из города! От тысяч живых! Ведь понял, что он — его цель! — Гу покачал головой, понимая, что мальчишка специально не закрыл полностью пространственный контур, дав возможность Первому войти в него. — Парень… ты вновь спас Китай.

— Да поможет ему Небо… — взмолилась старуха.

— Небо тут не поможет! — отрезал Гу. — Теперь всё только на его