Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

Глава 20. Око за око… а потом посмотрим, что останется от твоего лица

На следующий день они, как обычно, собрались на кухне. Несмотря на то что рядом располагалась столовая — с хрустальной люстрой, длинным лакированным столом, креслами с бархатной обивкой и сервизом, который, казалось, ждал банкета, — всем было проще и уютнее именно на кухне. Там пахло тостами и кофе, на столе лежал хлеб, жареные яйца шипели на сковородке, а Арес включила мягкую утреннюю музыку.

— Всё-таки странно, — заметила Джулия, откусывая хрустящий ломтик. — Вроде и роскошь кругом, а уют — тут, в этой кухне.

— Роскошь — не всегда дом, — тихо ответила Ливия. — А здесь, кажется, он начинает появляться.

После завтрака они переглянулись. Сегодня был день, который они откладывали.

— Начнём с апартаментов Совета, — произнес Эд. — Пора. С Игоря Воронова и его… семьи.

В апартаментах Воронова было темно, только дежурное освещение едва подсвечивало интерьер: кожаные кресла, книги, картины на стенах — и тень, ползущая по полу.

Его жена стояла в углу, у зеркала, почти не двигаясь. Когда вошли, она резко повернула голову. Глаза, затянутые мраком, уставились на них. Дочери, обе, были в спальне. Они бродили между кроватями, натыкаясь на мебель, будто ища живое тепло.

— Пора, — тихо сказала Ливия.

Они не стали стрелять, выстрелы могли услышать ожившие из соседнего апартамента. Эд быстро, чётко. Один удар в голову — жена Воронова упала, ударившись о зеркало. Дочери бросились вперёд, но не успели сделать даже пару шагов. Ливия и Джулия уложили их. Всё длилось меньше минуты.

Воронова они нашли возле его опрокинутой коляски. Он ползал, царапая пол пальцами, издавая невнятные, хриплые звуки. На его лице всё ещё застыла мука — и бессмысленное бессмертие. Его одежда была изодрана, на ногах — следы укусов. Его Ливия добила сама. Он поднял на неё мутный взгляд, как будто узнал.

— Твоё бессмертие рассыплется пеплом, — прошептала она и вонзила нож в висок.

После этого они аккуратно завернули тела в чёрные мешки и отвезли вниз, на технический уровень, к крематорию. Арес автоматически активировала режим.

Когда всё было закончено, Ливия посмотрела на пепел, унесённый в металлический контейнер, и тихо сказала:

— Четыре из двенадцати.

— Осталось ещё восемь, — добавил Эд. — Но теперь будет легче.

— Нет, — возразила Джулия. — Не легче. Просто привычнее.

***

На следующее утро тёплый свет заливал помещение через искусственное окно, которое Арес синхронизировала с утренним освещением. На столе дымился кофе, рядом лежало рассыпчатое печенье, принесённое со склада.

— Сегодня нужно закончить с Вероникой Ларенс и её семьёй, — сказала Ливия, делая глоток.

Они направились в мониторную.

— Арес, покажи список апартаментов?

—Вероника Ларенс,— ответила Арес.— Муж, Карл Ларенс. Сын, Дэн. Её мать, Грета. Брат Томас, его жена Мэри и двое их детей — близнецы, мальчик и девочка, девяти лет. Всего восемь человек.

— Больше, чем Вороновых, — пробормотал Эд. — Будет сложнее.

Арес уже вывела нужные изображения на экран. Составили чёткий план. У каждого было своё направление.

— Мать — в ванной. Стоит перед зеркалом. Почти не двигается. Лучше её оставить напоследок. —сказала Ливия. — Я хочу взять у неё анализы, сравнить с образцами из лаборатории.

— Сначала зачистим комнаты, потом к ней, — сказал Эд. — Надо действовать быстро.

Когда они вошли, брат Вероники — Томас — с женой Мэри бродили по коридору. Они сразу пошли на звук шагов. Эд и Ливия скоординировались молча, как во время вылазок в город: два удара — два тела рухнули.

— Не хочу больше, — прошептала Ливия.

— Никто не хочет, — ответил Эд. — Но надо..

В это время Джулия, уже заходила в детскую. Близнецы заметили её, пошли навстречу с хрипами. Девочка потянула к ней руки. Джулия стиснула зубы. Удар ножом быстрый и точный. Второй удар. После — тишина, слишком плотная, как стена.

Во вторую комнату они вошли вместе. Картина хаоса встретила их: перевёрнутый шкаф, сорванные шторы, разбросанные вещи. На полу — тёмные подтёки и следы волочения, будто кто-то отчаянно цеплялся за жизнь, пока мертвецы не настигли его.

Вероника ходила около кровати. Её кожа была землистого оттенка, обтянутая на скулах, а губы почернели и потрескались. Из глаз стекала мутная слеза, но зрачки были мёртвые, бессмысленные. В руках она сжимала разбитый бокал, как будто до сих пор не осознавала, что уже не человек. На шее виднелись рваные следы укусов — от членов собственной семьи. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный запахом разложения и страха. Здесь явно боролись. И проиграли.

В углу комнаты неторопливо переминался её сын. Его движения были дёргаными. Он бормотал что-то невнятное, будто обрывки слов, утонувшие в гнилостном шипении. Глаза — пустые, зрачки затянуты белёсой плёнкой. Он заметил движение — и направился к Эду.

Эд метнулся вперёд и всадил нож в шею. Тот пошатнулся, но не остановился. Вторым резким движением Эд вонзил клинок в висок. Тело сына Вероники обмякло и упало, раскинув руки.

Ливия подошла к Веронике сбоку, быстро и решительно, без лишних слов. Та не успела даже повернуться — два чётких удара ножом, и Вероника упала прямо на осколки бокала. Её ноги подёргивались ещё несколько секунд.

— Как быстро кончается бессмертие, да? — прошептала она ей на ухо.

У окна покачивался муж Вероники. Его вид внушал особый ужас: иссохшее, будто вытянутое лицо с впавшими глазами, кожа в серых пятнах, грудь еле заметно вздымалась в рваном дыхании. Он покачивался вперёд-назад, словно всё ещё пытался справиться с безумием, которое поглотило его при жизни — и не отпустило после смерти.

Джулия сделала шаг вперёд, сжимая нож, но в ту же секунду клинок выскользнул из её пальцев и с глухим звоном ударился о пол. Звук эхом прокатился по комнате.

Оживший замер, повернулся, издал низкий утробный стон — и бросился на неё.

Джулия отшатнулась, но не успела увернуться. Он навалился всей массой, повалив её на пол. От страха и напряжения руки у неё дрожали. Она судорожно отталкивала его одной рукой, удерживая челюсти на расстоянии, а второй пыталась вытащить пистолет из кобуры — но тот застрял. Ремень мешал, пальцы соскальзывали.

Муж Вероники уже почти сомкнул