Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

Она улыбнулась дочери, но улыбка была натянутой, как маска.

А потом погас свет.

Сначала потухли лампы в квартире.

За окном ещё горели фонари. Но через несколько секунд один за другим они начали угасать — будто кто-то гигантской рукой выдёргивал вилки из розеток.

Улица погружалась во тьму.

Санни замерла, наблюдая, как тень ползёт по городу, квартал за кварталом. Где-то вдалеке ещё светились несколько окон, но и они вскоре исчезли.

Она снова набрала мужа.

«Нет сети.»

— Боже…

Эмма заплакала, испуганная внезапной темнотой. Санни подхватила её на руки, прижала к себе.

— Тише-тише, солнышко… Смотри, смотри туда!

Она поднесла дочь к окну, показывая на улицу.

— Видишь? Там папа идёт. Он скоро будет дома.

Эмма всхлипнула, но затихла, уткнувшись лицом в мамино плечо.

Санни гладила её по спине, не отрывая глаз от улицы.

Город теперь был чёрным.

И тогда раздался взрыв.

Он пришёл откуда-то с окраины — глухой, далёкий удар, за которым последовала вспышка. Оранжевый свет на секунду осветил крыши домов.

Санни резко присела, прикрывая Эмму своим телом.

— Мама!

— Тихо, тихо…

Завыли автомобильные сигнализации. В тишине ночи это звучало жутко — десятки машин, орущих в пустоту, будто предупреждая об опасности.

А потом снова тишина.

Санни медленно поднялась, всё ещё прижимая дочь к себе. Телефон в её кармане вибрировал.

Она резко достала его — может, это муж?

Но на экране только одно слово:

«Питание: 10%»

Она глубоко вдохнула, готовая расплакаться, но сдержалась.

За окном, в чёрной бездне погасшего города, завыл ветер.

И где-то в этой тьме был её муж.

Один.

Без связи.

Без света.

В мире, который только что перестал быть прежним.

Глава 1. Граница чужого мира

Фургон медленно катился по разбитому асфальту, продираясь сквозь поросшие кустарником обочины. Сквозь мутное, покрытое пылью стекло Оскар напряжённо вглядывался вперёд. На горизонте, словно мираж, начали вырисовываться очертания города Вередиса — покинутого, молчаливого, но всё ещё опасного. Он резко затормозил, свернул с дороги и укрыл машину за земляным валом и проржавевшей рекламной конструкцией.

— Зачем ты это делаешь? — спросила Мия, нахмурившись.

Оскар заглушил двигатель и повернулся к ней. В его голосе звучала жёсткость, отточенная неделями выживания.

— Мы не можем рисковать. Там могут быть и ожившие, и люди Коменданта. Помнишь как в прошлый раз, мы им чуть не попались в этом городе. Я пойду на разведку.

— Я с тобой, — твёрдо сказала Мия, уже потянувшись к двери.

— Нет, — коротко отрезал он. — Это глупо. Мия, пора взрослеть. Мир рухнул. Теперь выживание — это не дело чести, а холодный расчёт. Не время для геройства.

Мия отвела взгляд, губы дрожали от обиды, но она всё же подошла к нему и обняла. Долго, крепко.

— Возвращайся поскорей, — прошептала она, не поднимая глаз.

Когда она отошла, Оскар наклонился к Софии и тихо произнёс:

— Если со мной что-то случится… если я не вернусь — довези Мию до церкви. Обещай мне это.

София посмотрела ему в глаза — взгляд взрослой женщины, которая уже потеряла слишком многое.

— Обещаю, — сказала она без колебаний.

Оскар кивнул. Надел куртку, проверил обойму, закрепил нож на ремне. Не говоря больше ни слова, он выбрался наружу и скрылся в зарослях, растворяясь в серой тишине заката.

Позади осталась тишина, фургон, в котором затаились три человека — и страх, что с этого момента всё может измениться.

Улицы города были безжизненны. Асфальт потрескался, фасады зданий облезли от времени и ветра, витрины покрылись пылью и сажей. Оскар двигался, пригнувшись, вдоль стен, каждый шаг выверенный, каждый поворот головы — в поиске движения. Город казался опустевшим… почти.

Несколько оживших медленно бродили у здания бывшей аптеки — вяло, как мухи осенью. Их было всего трое, и Оскар с лёгкостью обошёл их, не издавая ни звука. Он уже собирался повернуть обратно, когда почувствовал, как холодок прошёл по позвоночнику.

Поздно.

— Стоять! — голос сзади был жёстким, хриплый от сигарет и сухого воздуха. — Медленно. Руки вверх.

Оскар застыл. Поднял руки. Не сопротивляясь.

— Повернись.

Он медленно обернулся и увидел двоих.

— Кто такой? — спросил старший, с щетиной и холодным взглядом.

— Путник. Ищу припасы.

— Один?

Оскар кивнул.

— Поедешь с нами. — Мужчина усмехнулся, забирая его автомат.

Оскар попытался удержать его. За что получил прикладом по голове. Он больше не сопротивлялся и отдал своё оружие. Он понимал — любое резкое движение станет последним.

Его повели к джипу. Один из них закинул автомат в салон и бросил:

— Думал, мёртвяки будут проблемой… А они почти все сгорели.

— Сгорели? — удивился Оскар.

— Ага. Какие-то идиоты взорвали полквартала и сожгли с десяток машин… Вместе с ними — большую часть оживших, что шатались здесь.

— Значит, город чист?

— Чист, — фыркнул один из бойцов. — Но теперь у нас мало бензина.

Оскар сел в кузов, пытаясь не выдать тревогу. Они не знали, что он не один. И он сделает всё, чтобы так и осталось.

Джип тронулся, и серый город остался позади, молчаливый свидетель новой войны — не между живыми и мёртвыми, а между теми, кто ещё остался.

Прошло пятнадцать минут. Потом ещё десять. Время словно растянулось, как горячая резина. Каждый звук снаружи — треск ветки, шелест листвы, далёкий стон — отдавался ударом в груди.

Мия сидела у заднего окна, не отрывая взгляда от того места, куда ушёл Оскар.

София сидела на пассажирском месте, прислонившись к двери. Её лицо было бесстрастным, но напряжение выдавало сжатые губы и то, как она незаметно косилась на часы. Ей уже приходилось терять людей. Она знала, как выглядит момент, когда кто-то не возвращается. Но она обещала.

Доктор Меррик молча перебирал старую аптечку. Занятие было скорее успокаивающим ритуалом, чем необходимостью. Время от времени он вскидывал голову, вслушиваясь в тишину, будто его медицинская интуиция могла уловить, жив ли ещё Оскар. Он ничего не говорил. Он тоже боялся.

— Он должен был уже вернуться, — тихо сказала Мия.

— Нет, — ответила София. — Он опытный. Он знает, что делает. Если будут ожившие — он их увидит раньше, чем они его. Если будут люди Коменданта — он не высунется. Он осторожен.

Мия стиснула зубы.

— А если он не вернётся? Что тогда?

— Тогда и будем переживать, —