Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

под защитой деревьев и естественного рельефа. Здесь жили около пятидесяти человек: мужчины, женщины, несколько подростков. Несколько старых домов, между которыми натянуты провода с пустыми банками — как сигнализация. В углу стоял обугленный фургон, явно подорванный. Рядом — костёр, у которого варили что-то в большой кастрюле.

На главной площади, если это можно было так назвать, возвышалась сцена из поддонов. На ней, сложив руки за спиной, стоял Комендант.

Он был крепким мужчиной лет пятидесяти, с седыми висками, коротко стриженной щетиной и тяжёлым взглядом. На нём был армейский бронежилет поверх кожаной куртки, а на боку висел нож, потемневший от старой крови.

— Что это? — спросил он, глядя на Оскара, когда тот предстал перед ним, с завязанными руками.

— Разведчик. Или одиночка. Не признался, — отрапортовал охранник.

Комендант подошёл ближе, встал напротив, изучая лицо Оскара.

— Ты не первый, кто появляется со стороны юга. Последние двое были вшивые, но умирали гордо. Ты кто?

— Просто путник, — глухо ответил Оскар. — Мои люди — все умерли.

— Люди… — с усмешкой повторил Комендант. — Люди — вот они. Те, кто выжил. Кто подчинился. Кто понял, что без порядка — всё рухнет. Снаружи царит хаос. Здесь — закон. Мой закон.

Он подошёл ближе, лицо стало почти вплотную к лицу Оскара.

— Я не злой. Я справедливый. Каждый, кто нарушает правила, погибает. Каждый, кто приносит пользу — живёт. У нас дети. У нас старики. И мы держим это место. Ты можешь быть частью этого… или стать удобрением у забора. Всё просто.

Оскар молчал, только смотрел. Внутри всё клокотало — ярость, тревога, страх.

— Бросьте в подвал. Завтра решим, пригоден ли он нам, — приказал Комендант и отвернулся. — И скажите Ривз, пусть приведёт новеньких. Сами выберем, кто достоин быть с нами.

Оскар услышал, как где-то рядом зарыдали. Женский голос. И мужской — мрачно, жестко: «Ты сильная. Потерпи. Будем жить».

Его толкнули в спину и повели к старому подвалу. Грубая лестница вела вниз, в бетонное чрево. Дверь захлопнулась с глухим лязгом.

Темнота. Грязь. Запах страха.

Но Оскар знал: он ещё не проиграл.

Прошло несколько часов — в темноте подвала время расползалось, как плесень по сырым стенам. Оскар сидел, прислонившись к прохладному бетону, когда дверь резко распахнулась. Свет ударил в лицо. За ним — силуэты.

— На выход, — грубо бросили охранники.

Оскару развязали руки, но при этом каждый шаг сопровождался толчками и приказами. Его вывели из подвала и провели через лагерь, где любопытные взгляды сопровождали его, как призраки. Кто-то шептался, кто-то просто смотрел с безразличием — в этом месте жалости не осталось.

Его привели в небольшую комнату. Внутри: стол, стул, лампа, бумажные карты и сам Комендант, сидящий с чашкой чая и брезгливой полуулыбкой.

— Садись, — коротко бросил он, не поднимаясь.

Оскар сел, не отводя взгляда.

— Ты зашёл в город один, будто турист, — Комендант говорил медленно, изучающе. — Такое редко бывает. Что тебе здесь нужно?

— Еда. Топливо. Может, немного покоя, — ответил Оскар просто.

Комендант усмехнулся.

— И ты подумал, что получишь это у нас?

— Я слышал, здесь выживают.

— Здесь подчиняются, — резко ответил тот. — У нас нет места для бродяг. Кто ты?

— Просто один из тех, кто не сдался, — сказал Оскар.

Комендант на секунду задержал взгляд.

— Один? Значит, никого нет? Ни друзей, ни семьи?

Оскар посмотрел в пол и пожал плечами.

— Были. Теперь — нет.

Комендант откинулся на спинку стула, стуча пальцами по столу.

— Может, ты и правда один. А может, ты — разведчик. Пришёл узнать, сколько у нас людей, оружия, есть ли слабости. Такие уже были. И кончили плохо.

Он встал, обошёл стол.

— Но я не делаю поспешных выводов. У нас с этим строго. Завтра мы тебя ещё проверим.

Он кивнул охранникам.

— В подвал до утра. Без еды. Без воды. Если врёшь — сам всё расскажешь.

Когда Оскара уводили, Комендант бросил ему вслед:

— И запомни. Здесь действует один закон — мой. И я не ошибаюсь.

Железная дверь снова захлопнулась. Оскар остался в темноте, один, но внутри него росла решимость: он выстоит. Он найдёт выход. Или сам его пробьёт.

Глава 3. Прогулка по мёртвом городу

Ночь была тревожной. Внутри фургона стояла тишина, нарушаемая только редкими вздохами спящих. София дремала, опершись на стенку, когда почувствовала лёгкое прикосновение к плечу.

— София... — прошептала Мия. — Там… оживший. Он скребётся в дверь. Я… я не могу уснуть. Мне страшно.

София сразу проснулась. В темноте она уловила дрожь в голосе Мии. Неслышно взяв нож, она подтянулась ближе к водительской двери. Прислушалась. Где-то снаружи действительно раздавался едва слышный, хриплый шорох — будто когти царапали ржавый металл.

Когда София потянулась к ручке, Мия в панике схватила её за руку:

— Не выходи... пожалуйста.

София наклонилась и прошептала:

— Я вернусь. Обещаю.

Она сжала ладонь Мии, передав спокойствие через прикосновение. Затем медленно, бесшумно приоткрыла дверь. Холодный ночной воздух тут же ворвался внутрь. София выскользнула наружу и прикрыла за собой дверь, стараясь не издать ни звука.

На улице стояла почти мёртвая тишина. Только цикады стрекотали где-то вдалеке. Угасающий месяц вычерчивал бледные контуры на траве.

София обошла фургон. Возле задней двери в полумраке стояло существо. Оживший. Лбом бился о металл, как заведённая кукла. Без крика, без страха. Она подняла нож… один точный, резкий удар в глаз — и всё кончилось. Тело тихо опустилось на землю.

Через пару минут она вернулась в фургон. Мия бросилась к ней, обняла со всей силы, пряча лицо в её груди.

— Всё хорошо.— спокойно сказала София.

Мия ничего не ответила. Она просто осталась в этих объятиях, словно нашла единственное надёжное место во всём этом сломанном мире. Через пару минут её дыхание стало ровным. Она уснула, как ребёнок — тихо, сжимая ладонь Софии.

***

Утро окрасило небо холодным серо-голубым светом. Над лугами тянулись полосы тумана, а воздух был плотным и сырым. Первые лучи солнца высветили пыль на лобовом стекле фургона и капли росы на капоте.

София проснулась первой. Рядом мирно спала Мия, уткнувшись в её плечо, а на откидной кровати, завернувшись в куртку, дремал доктор Меррик. Она осторожно выбралась наружу, растянулась, чтобы размять затекшие мышцы, и подошла к водительской