Дети Памяти - Адриан Чайковски

лица тех, кто в аудитории, пытаясь уловить их настроение. — У меня есть лишь мой собственный опыт, но я помню, каково это было на Ноде, когда были лишь Мы и память о том, чтобы быть человеком. Как мы пытались это воссоздать и терпели неудачу снова и снова, потому что были лишь Мы. А затем как нас от этого спасли — все вы. — Имея в виду ту бо́льшую культуру, частью которой все они являются. — Ввод других, раскрывающий вселенную. Поднимаются бесчисленные возражения. Сперва люди чувствуют, что им вообще не следует предпринимать никаких подобных шагов. Затем, после того как она начинает их изматывать и обращать в свою веру, дело сводится к тому, как она вообще могла бы решить, кого спасать. У них колония с историей, охватывающей столетия. Скажем, они воссоздают Холта и изначальных колонизаторов, воплощают их в физические тела и дают им заниматься своей колонизацией Имира. Да, с небольшим толчком и кое-какой помощью они могли бы преуспеть. Но поколения, что придут после них, не будут теми людьми, которых Миранда помнит по симуляции. Родятся другие дети, другие события сформируют другие умы. И то же касается любого стартового снимка колониальной жизни. Некоторые возражающие говорят, что нельзя спасти то общество, что выросло на Имире. Потому что это общество — четырёхмерная, взаимосвязанная и совершенно вымышленная колония, что расцвела в воображении чуждой машины. Но Миранда отвечает, что им и не нужно её спасать, потому что она всё равно будет там — расти и умирать вечно. — Подумайте об этом, — говорит она им. — А теперь подумайте, что бы мы сделали, найди мы где-нибудь тюрьму с реальными людьми внутри, что заперты и подвергаются мучениям — вечно. — Но они не реальны, — говорит Керн-в-роли-обвинителя. — Они даже не память. Они воображение. — Они так же реальны, как кто угодно, — вот позиция, с которой Миранда не сдвинется. Она даёт им одну из старых цитат, что Готи для неё раскопала. Мы созданы из вещества того же, что наши сны, и сном окружена вся наша маленькая жизнь. — Есть кое-что, что мы можем сделать, — говорит она им. — Сценарий минимального вмешательства, что не потревожит ничего иного. Пробный случай, если угодно. «А что, если?» — без последствий. Мы начнём с конца. — Она видела тот конец и испытывает отчаянную потребность вмешаться там. У неё есть ответственность — учительницы перед её последней ученицей. Она может спасти Лифф. Миранда может скопировать симуляцию ума Лифф в пустое тело — ровно как они сделали, спасая саму Миранду. Затем она может объяснить Лифф всё, что случилось, за сколько бы времени это ни заняло. К тому времени Лифф станет Человеком. Натурализованной в этой их безумной культуре-мозаике, гражданкой галактики. А затем… У Лифф будет своё мнение о том, что делать со всем остальным — с долгой и сфабрикованной историей Имира вплоть до основания. С её дедом, который никогда не был её дедом. Со всем этим. Она будет послом с той стороны зеркала, и Миранда ей уступит. Пока она говорит, она чувствует, как настроение в виртуальной комнате смещается в её сторону. Позже кое-кто приходит её навестить — гостья с огромного, построенного Осьминогами судна, что доминирует над их маленькой орбитальной общиной. Миранда даже не осознавала, что эта женщина с флотом. А физические визиты — редкость, при таких-то расстояниях и лёгкости виртуального общения. Но вот кое-кто, кто дал себе труд перебраться на «Шкипер». Миранда изучает лицо, видя морщины и складки, что оно накопило за долгие годы, даже редкий шрам. Время всё-таки тебя нагоняет. Удивительно многие — из всех видов — в конце концов решают ему поддаться. Люди по-прежнему умирают, просто по большей части они делают это с достоинством и под контролем, когда сделали всё, что хотели. Это необязательная стадия жизненного цикла, только по собственному выбору. Сущность, что лежит в основе Миранды, — на деле единственная, устроенная так, чтобы жить вечно, и это следствие того, что она всегда может примерить новые личины, провести целые жизни в личинах и телах тех, кто вокруг неё. Она — культурная пиявка, бессмысленная без общества, в которое зарылась, и потому она проводит своё время, пытаясь ему отдавать. Что несёт в себе больше чувства долга, чем паразит, в конце концов? Женщина перед ней позволила себе состариться изящно, и, возможно, это предвестие того самого последнего шага. А может, она перенесёт свой ум в новое тело — или во что-то совсем иное. Уж во всяком случае, в прошлом она была достаточно охотной до приключений, чтобы пожертвовать свою личность чуждому паразиту. И всё же Миранда помнит, каково это было, когда она была просто Мирандой, столкнувшейся с множественностью иных «я». Она ждёт, настороженно, чтобы увидеть, что сделает эта пра-Миранда. — Мне понравилось то, что ты сказала, — говорит Миранда-оригинал своему подобию. — Это достойный проект. Я хотела с тобой встретиться — увидеть… — Глаза обшаривают эту более молодую копию собственного лица. — Я много о тебе думала, после дарения. Там, снаружи, за неведомо каким делом. Когда я услышала тебя здесь, мне захотелось прийти и посмотреть, кем ты стала. Я тобой горжусь. Ты совершила нечто великое. Миранда раскрывает рот для вежливой благодарности, но вместо этого в ней поднимается нечто иное. Некая глубоко зарытая часть её существа, к которой она никогда прежде не прикасалась. Глубина чувства, взращённая в ней долгим, раздробленным заточением в симуляции, рождённая из смертей, что она пережила, из тягот, что она видела, из связей, что она завязала. Лишь в этот миг она осознаёт, что то, что они извлекли из симуляции, было не тем человеком, что в неё вошёл. Да и как могло бы быть? Симуляция отвела ей роль учительницы, но по правде она провела своё время, учась. — Ты… — выдавливает она. — Я лишь сделала то, что сделала бы ты. Я просто… была тобой, пока тебя не было. Я старалась изо всех сил. Миранда смотрит на неё, моргая, что-то сдерживая. — Я… не знаю, — тихо говорит она. — Я слышала, как ты говоришь, и… ты сказала всё то, что мне хотелось бы сказать. Правильные вещи. Смелые вещи. А поначалу никто не хотел ничего из этого слышать. Не думаю, что я смогла бы их сказать. Я лишь знала бы, что их нужно сказать, и надеялась бы, что у кого-то ещё хватит смелости. Так что в конце концов ты была не хорошей мной. Ты справилась лучше меня. Ты была той мной, какой мне хотелось