Дети Памяти - Адриан Чайковски

— Есть, Лифф, — говорит она. И если чудо, что она знает имя девочки, то и вполовину не такое чудо, как еда прямо сейчас. — Ты пойдёшь с нами? У нас есть еда, и тёплое место, и вся помощь, что тебе нужна. Пожалуйста, Лифф. Меня зовут Миранда. Мы хотим тебе помочь.

Выражение на лице бледной женщины не наводит ни на что подобное. По её виду, всё это дело — досадная докука. Однако Миранда протягивает ей руку, и Лифф осторожно приближается. У неё возникает ощущение чего-то необъятного и незримого, что сосредоточивает всё своё внимание на этой маленькой виньетке — их троих.

Когда она берётся за пальцы Миранды, это как будто огромный безмолвный колокол звонит по всей планете.

Внезапно Лифф наполняется чувством надежды. Слова сами собой приходят ей на ум.

Может быть, на этот раз, думает она, всё будет иначе.

12.9 Миранда

Много позже, после множества неудач.

Миранде пора уходить.

Она провела много времени над Имиром, в изучении. Хотя корабли постоянно отделяются и улетают, община лишь разрослась. Вселенная необъятна, но самоцветов вроде этого в ней немного. Молва расходится, и люди всё прибывают, чтобы начать своё собственное неинвазивное изучение того, что там, внизу. Быть может, она вернётся, поколения спустя, и посмотрит, что ещё они раскрыли.

Пока же, впрочем, она чувствует потребность в новых пастбищах. Там, снаружи, целая уйма вселенной. Приходят вести от её раскиданной по свету родни о других звёздах и других мирах. Родственные машины обнаружены — по следам, откопанным на Имире. Или, быть может, нечто совершенно иное, ещё отпечатки разумной жизни, что была стара задолго до того, как даже Аврана Керн впервые открыла глаза. Нарождающиеся биосферы, что лишь начинают тянуться к пониманию. Жизнь, различие, перемена. Всегда есть что-нибудь новое, что можно увидеть. Миранда уходит — и всё же, разумеется, Миранда остаётся. Потому что ей не приходится связывать себя обязательством. С новым пустым телом и толикой переливания она может продолжать быть частью имирского изучения, одновременно расточая себя по всей галактике.

У неё есть корабль. Порция и Фабиан тоже путешествуют, вместе с одной Готи и одним Гетли. Пол остаётся на месте, всё сильнее вдохновляясь внутренней жизнью симуляции, — как и Джодри с Бьянкой. Вместо них у Миранды будет новый спутник в странствии.

Их кораблём будет ещё один податливый портиидский корпус, вмещающий вездесущую Аврану Керн. Он отпочковался от «Шкипера», и два судна сейчас брюхо к брюху, на самой грани разделения. Разглядывая на экранах сдвоенное судно, Миранда поворачивается к своей новой спутнице. Ей хочется сказать: Ты уверена, что готова к этому? — но такие разговоры исчерпаны, вместе с самыми что ни на есть тщательными психологическими оценками. И более того: это ум, что наконец-то её впустил. Она может заглянуть в это лицо перед собой — такое знакомое по всем тем поворотам стекла внутри симуляции — и обнаружить его отражённым внутри себя, закодированным в её клетках. Друзья, которых мы завели по пути, были внутри нас всё это время. Разумеется, Лифф готова. Миранда знает это так же хорошо, как и сама девочка.

Лифф, в комбинезоне, повзрослевшая на несколько лет, на пороге взрослости, с множеством отроческих историй, сложенных внутри неё. Ветеран серийного культурного шока. Ей потребовалось много времени, чтобы обжиться настолько в теле, что они для неё вырастили, — которое могло быть лишь приближением к тому симулированному «я», что она некогда знала. Теперь в её лице много знания, а не широко раскрытая вопрошающность ребёнка, которым она когда-то была. Знание и боль, что вместе идут на то, чтобы составить опыт. Миранда, во всех своих многих обличьях, зашла очень далеко, но Лифф проделала весь путь из совершенно другой страны — с той стороны зеркала. Кто же тогда — больший исследователь?

Впрочем, прежде чем они отправятся, есть одно последнее дело с Имиром — домом Лифф, которого никогда не было.

Миранда и Лифф возвращаются в симуляцию. На сей раз Лифф возвращается как ведьма, с привилегиями модератора на месте. И это очень кстати, потому что она намерена вызвать величайшего из всех призраков.

— Я всегда ощущала его там, снаружи, — говорит она Миранде. — Ночью — пуще всего. Будто ему нужно было, чтобы люди спали и видели сны, прежде чем оно могло быть. Я, бывало, воображала, как оно бежит меж деревьев. — Они снова в разгаре расцвета Приземления, когда леса тёмны и богаты. Когда тени под деревьями могли бы быть населены чем угодно, даже волками. — Но в то же время оно было деревьями, и холмами, и… всем. Ты не могла его увидеть, потому что оно было всем, на что ты смотрела.

Теперь она прошла мимо фермерского дома, что был бы её домом, будь тут дом и будь тут она сама. Она стоит с той полосой открытой земли между ней и началом деревьев. Миранда занимает пост у её плеча, всё ещё не вполне уверенная, что может произойти. Она видела загромождённые вороньи гнёзда данных Готи и Гетли на этот счёт, что вычерчивают контуры того дополнительного влияния, которое, как они настаивают, там есть.

— В древних, первобытных культурах, — раздаётся голос Керн у неё в ухе, — олицетворяли решительно всё. Богов, и святых, и genius loci. Ни камня, ни водопада, ни дерева, что не имело бы некой сущности, притязающей на него.

— Бог-покровитель Приземления — это ты хочешь сказать?

— Одновременно возникающий из сложной сети вычислений, какой является симуляция Приземления, и питающий её обратной связью. Источник тысячи несостыковок и совпадений, что птицы выудили из нашего пребывания здесь, пока мы искали тебя. Что сводил вас с Лифф, что таскал меня туда-сюда. Все эти новые орудия, что мы ему дали. Как нечто, что пытается пробиться из яичной скорлупы. Не машина, а некое «я», принадлежащее самой симуляции. Совокупность всех тех сложных взаимодействий как сущность сама по себе — колония, а не муравьи.

Внутри деревьев что-то движется. Нечто необъятное — слишком огромное, чтобы укрыться в этой ограниченной тьме, будто смоляные тени деревьев — это пустота столь же великая, как космос.

— Может, мы заходим слишком далеко, — говорит Миранда, но у Лифф протянута рука, будто тьма подбежит рысцой и обнюхает её пальцы. Будто она его знает, а оно знает её.

Миранда не может знать, способно ли оно знать. Понимает ли оно, что́ оно есть, и что́ есть Лифф, и что́ есть эти его гости извне самого себя.