Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大

Бегло просмотрев не один десяток статей, он понял, что зря тратит время: в литературе говорилось, что после объединения страны император У практически не покидал дворец Дулин, за исключением нескольких поездок по стране с целью инспекции. Историческое здание дворца сгорело в пожаре войны еще две тысячи лет назад, а стоявший на его месте архитектурный комплекс был лишь туристической достопримечательностью, которую построили потомки, основываясь на собственном воображении. Второй родиной Шэн Линъюаня стал Дунчуань, но теперь там все переменилось, и даже курган шаманов стерли с лица земли мифриловые снаряды и разлившиеся воды. Потомков он не оставил, все его близкие давно умерли.

Сюань Цзи вдруг осознал, что в целом мире для Шэн Линъюаня не осталось ни одного места, с которым его бы что-то связывало, не считая начавшей пробуждаться Алой Бездны. Он был странником, блуждающим по свету, и не было ему пристанища.

Неописуемая печаль охватила вдруг Сюань Цзи, на душе у него стало тяжело.

Вдруг издалека донесся приглушенный раскат грома. Сюань Цзи вскинул голову и увидел, что над морем клубятся грозовые тучи, в облаках мелькают электрические разряды. Гроза как будто раздумывала, где именно ей разразиться. И направлялась она не иначе как… в сторону гробницы гаошаньского принца.

Сюань Цзи поспешно сверился с прогнозом в интернете: на ближайшие три дня в Юйяне обещали совершенно ясную погоду без каких-либо осадков. Внезапная буря могла быть вызвана только… Он расправил крылья и воспарил к облакам, устремляясь к морю.

Гробница находилась недалеко от берега, где постоянно плавали туда-сюда рыбацкие лодки и грузовые суда, но местный филиал Бюро оперативно принял необходимые меры, запечатав участок с трупами и руинами и устранив все последствия. Теперь в море все было «чисто», и основные силы Бюро покинули место происшествия. Воды лениво поднимались и опускались под легким ветерком, и казалось, что ничего не произошло и все спокойно, если не считать пугающих грозовых туч, что мчались по небу.

Сейчас рядом с Сюань Цзи не было никого из линии воды, так что выбора у него не оставалось – пришлось обратиться к русалочьему языку. Он с горем пополам произнес известные ему несколько фраз, а потом позвал его величество по имени, пытаясь определить, где же тот находится.

– Шэн Сяо!

Море не откликнулось. Плеск волн легко заглушил его голос.

Странно.

Сюань Цзи нахмурился. Ему уже довелось один раз прибегнуть к русалочьему языку, чтобы найти человека, и небезуспешно, а значит, дело было не в произношении. Некогда Сюань Цзи слышал, что русалочий язык призывает саму душу человека, и потому нужно назвать то имя, которое тот сам признает своим собственным. Неужели из-за того, что ему нужен император, требуется официальное обращение с тронным именем?

– Шэн Сяо… Ваше величество? Ваше величество император У? Император Цичжэн?

Никакого ответа.

Слова русалочьего языка упали в море, разносясь эхом, и безвозвратно рассеялись по воде вместе с рябью – как будто призрак вымершей сотни веков назад огромной глубоководной рыбы, которую тысячу крат обманывали люди, в тысяча первый раз поверил, что в мире еще остались искренние чувства, и вновь согласился откликнуться на людскую мольбу.

Сюань Цзи так и не дождался ответа. Он нахмурился и принялся искать в сети всевозможные прижизненные и посмертные имена и титулы императора У, но море по-прежнему не откликалось.

Эхо русалочьего языка отозвалось лишь раздосадованным вздохом.

Сюань Цзи ненадолго завис в нерешительности над поверхностью моря, и вдруг его осенило. Он шепотом попробовал:

– Шэн… Линъюань.

Стоило ему договорить, как со дна морского донесся тихий гул, и медленно начал заворачиваться водоворот.

Тут Сюань Цзи все понял и закричал просто:

– Линъюань!

И море заговорило. Поднялись волны, откуда-то взявшиеся стайки серебристых рыбок медленно проплыли мимо и слились в гигантскую тень с рыбьим хвостом, устремившуюся ко дну. Сюань Цзи глубоко вдохнул и следом за косяком нырнул в пучину.

Хоть он и не обладал способностями линии воды, но, так или иначе, являлся сильным демоном-яо, и жизненная емкость его легких была больше, нежели у обычных людей. Если на дне он не ввяжется в затяжной поединок, то с задержанным дыханием ему хватит воздуха на час-полтора.

Как ни странно, косяк не рассеялся: рыбки плыли в определенном направлении, будто заранее репетировали. Когда они менялись местами, то двигались плавно, не отклоняясь в стороны, и беззвездной, безлунной ночью их стая издалека и правда напоминала призрак русалки, указывающий путь.

Говорят, когда водолазы погружаются на глубину, из-за изменений в составе воздуха им мерещится всякое. Сюань Цзи не нужно было дышать, да и человеком он не был, так что должно было обойтись без галлюцинаций. Но было ли дело в морской воде, затуманившей его взор, или в русалочьем языке, что отдавался смутным эхом сквозь морскую толщу со всех сторон, но внезапно он почувствовал себя как во сне.

Казалось, кто-то принялся нашептывать ему в ухо: «Ты обрел тело и стал свободнее. Не возгордись, а иначе будешь рабом страстей. Если начнешь прилежно совершенствоваться, через пятьдесят лет обретешь истинное тело – и разве не удобнее будет тогда странствовать среди людей? Сможешь отправиться куда пожелаешь, делать что вздумается. Развлечения никуда не денутся, а если тебя так тянет на лень, почему бы не помечтать о будущем? Расскажи, чего ты хочешь?»

«Хочу стать русалкой?» – услышал Сюань Цзи собственный ответ.

«Стать кем? – в первый миг удивился его собеседник, но тут же рассмеялся. – Тогда, боюсь, тебе придется родиться заново. Хочешь из птицы стать рыбой – ты что же, считаешь себя птицей Пэн, что может превращаться в рыбу Кунь? Если хочется поразвлекаться в море, то так и говори, зачем в русалку-то превращаться?»

На самом деле причина заключалась вовсе не в том, что ему действительно хотелось жить в море, – а в способности русалок к крепким чувствам. Но он только подумал об этом про себя – а сам струсил и не посмел ничего сказать вслух самому близкому человеку, и потому пришлось экспромтом менять тему:

«Просто хочется в море. Говорят, где-то в глубинах водятся крабы размером в целый чи… Эх, ну что ты за человек, понятно же, что я имею в виду, зачем ловить меня на слове и придираться?»

Собеседник ненадолго замолк, словно почувствовав что-то, и не стал по обыкновению препираться с ним. Мозолистые руки мягко поглаживали клинок. Помолчав, он снова заговорил: «Изначально ты – древнее, чудесное от рождения существо. Когда через совершенствование ты в будущем обретешь истинное тело – свой