Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

Дарквен застыл, будто в него ударила ледяная волна. Он бросил страдальческий взгляд на брата, потом на остальных парней — на Сэмэля, который едва сдерживал ухмылку, на Рамэля, старательно делающего вид, что изучает узор на столе, на Кэйрона, который смотрел на Ясмин с глупым лицом. Собственно, и Алор также не отводил сияющих глаз от Линны.

Глядя на этих влюблённых болванов, которые теперь то и дело замирали, ловя взгляд своих избранниц, Дарквен тем более не хотел превращаться в такого же: восторженного, рассеянного, готового бросить все дела ради одного слова, одного взгляда.

«Когда время подойдёт, — думал он, сжимая и разжимая пальцы, будто пытаясь стряхнуть с себя это навязчивое ощущение суеты, — я сам выберу. Послушную женщину, которая будет достаточно умна, чтобы не задавать глупых вопросов, достаточно сильна, чтобы выдержать мой путь, и достаточно тиха, чтобы не разрушать ту тишину, в которой я слышу собственные мысли. Она родит наследников, будет стоять рядом, когда нужно, и отступать в тень, когда нужно ещё сильнее. Но не сейчас».

— Я ещё не готов, — коротко бросил он, чуть наклонив голову, но не опуская взгляда. В этом отказе не было дерзости, только твёрдость, которую отец не мог не признать.

Вождь хмыкнул, прищурился, будто пытался разглядеть в сыне что-то новое, и наконец медленно кивнул:

— Ладно. Время у тебя есть. Но не забывай: наследник — это не только меч и крылья. Это и род, и кровь, и имя, которое нужно передать дальше.

— Помню, — спокойно ответил Дарквен.

Сэмэль, не выдержав, фыркнул:

— Да ладно тебе, Дарк! Ты просто ждёшь, чтобы она сама тебя нашла. Чтобы ворвалась в зал, сбила с ног и сказала: «Ты мой!»

Рамэль тут же толкнул его локтем, но было поздно — Сэмэль уже расплылся в широкой ухмылке.

— Или чтобы ты её нашёл где-нибудь в самом глухом месте, и понял: вот она, та самая, — не унимался он.

Кэйрон тихо хмыкнул:

— Не дразни его. У каждого свой путь.

Дарквен только покачал головой, но уголок его губ едва заметно дрогнул, то ли от раздражения, то ли от того, что в этой шутке всё-таки была крупица правды. И он снова выпрямился, возвращаясь к тому, что умел лучше всего: к делу, к долгу, к пути, который не требовал объяснений.

Теперь в Шестом и в Четырнадцатом королевствах правили и жили рихтэны. Два мира, два трона, два крыла одной расы, которая наконец-то обрела не небо, а землю под ногами.

Осень и зима пролетели, а весна принесла третий, самый долгожданный подарок.

Изабель родила в ночь, а Велдор носился по коридору дворца, как бешеный, хватался за стены, бледнел, краснел и несколько раз попытался ворваться в покои, пока Грач не перехватил его за плечо и не сказал:

— Ваше Величество, сядьте. Вы мне здесь весь пол истопчете.

— Я не могу сидеть! — возмущался Велдор. — Она там одна!

— Она не одна. Там шесть повитух, мадам Бёрн и стража. А вы нужны ей спокойным, а не с разорванным сердцем.

Велдор сел. Вскочил. Сел снова. И тут из-за двери раздался крик — тонкий, громкий, возмущённый, будто новорожденный уже спорил с миром, требуя к себе внимания.

Король влетел в покои так, что стража едва успела посторониться. Изабель лежала, бледная, уставшая, но сияющая, а на её груди, завернутый в белое, лежал крошечный малыш с кулачками, сжатыми так крепко, будто он уже держал скипетр.

— Сын, — прошептала Изабель, и в этом слове был весь мир.

Велдор опустился на колени, осторожно, будто боялся, что пол под ним провалится, коснулся пальцами крошечного личика и впервые за все годы на троне заплакал — не от горя, а от такой полноты счастья, что оно не помещалось в груди и выходило слезами.

— Леон, — сказал он, когда смог говорить. — Леон Велдор Четвёртый.

Линна влетела через минуту, бросилась к Изабель, поцеловала её в лоб, потом заглянула в свёрток и тут же отшатнулась:

— Он такой… маленький. И злой. Смотри, как он хмурится! Вылитый ты, папа.

— Это не злость, — возмутился Велдор, утирая слёзы. — Это характер. Будущий король должен иметь характер.

— Будущий король сейчас обсикал пелёнки, — хмыкнула Линна. — Характер подождёт.

Алор, стоявший в дверях, тихо улыбался, глядя на эту сцену.

Весна вступила в свои права и принесла с собой дни прощаний.

Подготовка к отлёту шла тайно.

Кэйрон подарил Алору клинок из рихтэновской стали — на удачу. Ясмин, протянула Линне тонкий серебряный браслет с гравировкой: «Летящей — ветер в крылья». Вэллэн обнял их обоих так крепко, что у Линны хрустнули рёбра, и пробормотал: «Я буду скучать по вашим лицам». Дарквен просто пожал руку, молча, коротко, но в этом пожатии было больше, чем в любом слове.

Велдор стоял у входа во дворец, прижимая к себе маленького Леона, который, ничего не понимая, тянул ручки к солнцу и агукал. Изабель стояла рядом, положив ладонь на плечо короля. Она не плакала, а улыбалась, потому что знала: Линна вернётся. Рано или поздно, но вернётся.

Линна обняла отца, поцеловала Леона в лобик, прошептала: «Расти большим и смелым, маленький брат», и отстранилась, прежде чем слёзы успели хлынуть.

Для всех остальных тайной так и осталось, кто такой Алор и откуда он. Придворные шептались, что, мол, принцесса уезжает в путешествие, но точнее никто не знал, и король не счёл нужным объяснять. Только рихтэны да сам Велдор знали правду, что Алор летит не в дикие земли, а в другую галактику, и что корабль его — не повозка с крыльями, а межзвёздный крейсер, спрятанный в скалах.

* * *

Они пришли к гроту на рассвете, когда туман ещё висел над рекой, а солнце только тронуло верхушки деревьев. Алор вывез из грота корабль и тихо сказал, положив руку на борт:

— Ну вот, и наш второй дом.

Они забрались внутрь, Линна села в кресло рядом с пилотом, положила руки на подлокотники и огляделась.

— Ну, — сказала она, стараясь звучать спокойно, хотя сердце колотилось так, что казалось, бортовик его слышит. — Это оно. Моё рабочее место.

— Твоё рабочее место, — кивнул Алор, занимая кресло и привычно касаясь панели. Экраны ожили, замерцали, по ним побежали строки данных. — С этого момента ты — младший пилот космического корабля. Поздравляю с повышением.

— А повышение зарплаты положено? — спросила Линна.

— Положена вся вселенная. Считай, что это аванс.

— Принимаю.

Бортовой компьютер пискнул и сообщил: