Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

Велдор замер, потом медленно расплылся в улыбке, посмотрел на дочь, потом на Алора и вдруг рассмеялся, искренне, от души.

— Прости, звёздочка моя, — мягко сказал он, притягивая Линну к себе и целуя в макушку. — Просто это всё так невероятно… и так прекрасно.

Он отпустил её, снова посмотрел на Алора и уже спокойно, без шуток, добавил:

— Пусть небо хранит вас. И пусть каждый ваш рассвет будет светлее предыдущего.

Глава 39

Дни до венчания тянулись и одновременно летели — как корабль, что мчится сквозь звёздные вихри: вроде бы быстро, а всё равно кажется, что путь бесконечен.

Линна едва успевала вздохнуть. С утра до вечера её окружали фрейлины, которые то поправляли подол, то спорили о цвете лент, то приносили образцы тканей, от которых рябило в глазах. А впереди всех, как боевой флагман, шла мадам Бёрн — зоркая, неумолимая, с веером, которым она могла одним движением усмирить даже самого упрямого советника.

— Дорогая моя, — говорила мадам Бёрн, глядя на Линну так, будто видела насквозь все её тайные планы, — до свадьбы вы не должны оставаться с женихом наедине ни на минуту. Это традиция. Это честь. Это, в конце концов, спокойствие короля.

Советник Грач, который отвечал за церемониал, только поддакивал, потирая руки:

— Да-с, да-с. Протокол есть протокол. Пусть лучше господин Алор занимается делами в Шестом королевстве, а наша невеста — подготовкой. Так всё будет чинно, благородно и без лишних… эмоций.

«Лишних эмоций» Линна как раз и хотела больше всего. Она злилась, но злилась тихо, с изяществом, подобающим принцессе: то роняла веер так, чтобы фрейлина побежала его поднимать, а она тем временем выглядывала в коридор, то просила принести воды из дальнего крыла дворца и, конечно, «случайно» сворачивала не туда, где её ждали, а туда, где могла мелькнуть тень Алора. Но мадам Бёрн замечала всё.

— Ваше Высочество, — строго говорила она, перехватывая Линну у поворота, — если вы сейчас свернёте налево, то попадёте в оранжерею, а не к жениху. Давайте лучше вернёмся к обсуждению лент.

А Алор… Алор знал свою слабость. Он знал, что если увидит Линну хотя бы на мгновение, то уже не сможет уйти, не обняв, не поцеловав, не нарушив этот хрупкий протокол, который и так трещал по швам от их нетерпения. Поэтому он принял решение, жёсткое и простое: до свадьбы — никаких встреч. И уехал в Шестое королевство.

Там его встретили как своего. Сэмэль сразу потащил его пробовать местный напиток, который, по его словам, «даёт крылья даже тем, у кого их нет». Рамэль показывал, как они с Дарквеном перестроили оборону дворца, и при этом умудрялся делать это так, будто речь шла о чаепитии. Дарквен был сдержаннее, но в его сдержанности чувствовалась настоящая теплота: он молча кивнул, когда Алор похвалил их работу, и этого кивка было достаточно.

А потом Алор увидел Ясмин — избранницу Кэйрона. Она двигалась по залу так тихо, будто боялась нарушить тишину, но в каждом её жесте чувствовалась сила, которую она только начинала осознавать.

— Она стала другой, — тихо сказал Кэйрон, стоя рядом с Алором и наблюдая, как Ясмин смеётся над какой-то шуткой Сэмэля. — Ещё несколько дней назад она вздрагивала от каждого звука. А теперь… теперь она учится быть счастливой.

— Ты сделал её счастливой, — ответил Алор. — Это самое трудное и самое важное.

Кэйрон чуть улыбнулся, но в улыбке этой было столько ответственности, что она казалась почти тяжёлой.

— Теперь я понимаю, — добавил Алор, глядя на них обоих, — почему ты решился.

Он провёл в Шестом три дня. Три дня смеха, разговоров, планов, воспоминаний и новых историй. Алор видел, как ловко рихтэны прибрали к рукам не только дворец, но и сердца терранцев: дети уже бегали за ними, подражая их походке, а придворные кивали, когда те проходили мимо, с уважением, которого добиваются не приказами, а делами.

Наконец день венчания Алора и Линны настал.

Дворец переливался огнями, будто сам хотел стать частью праздника. В залах стояли корзины с цветами, лепестки устилали путь, а воздух был наполнен ароматом жасмина и предвкушением чего-то великого.

Гости были приглашены из соседних дружественных королевств. Послы шептались в углах, обсуждая не политику, а детали церемонии. Новоприбывшие рихтэны удивлённо оглядывались на роскошь, но в их взглядах читалось уважение. А парни, собравшиеся все вместе, выглядели как живая легенда: крылья сложены, хвосты спокойны, но в каждом движении чувствуется сила, готовая пробудиться в любой момент.

Велдор стоял с гордостью, которая не требовала слов. Рядом с ним — Изабель, чья улыбка была тихой, но такой светлой, что казалось, будто она освещает весь зал.

А в центре всего этого великолепия была Линна.

Она шла по залу медленно, но в каждом её шаге чувствовалась уверенность. Платье было белоснежным, как облако, и струилось за ней, словно след кометы: тонкие слои невесомой ткани ловили свет и переливались жемчужным сиянием, а по подолу тянулся едва заметный узор из серебряных нитей — тонкие созвездия, будто кто-то рассыпал звёзды по ткани. В волосах — диадема, переплетённая тонкими серебряными нитями, в центре которой мерцал маленький прозрачный кристалл, отражая свет тысяч огней. И в глазах — спокойствие, которое приходит, когда знаешь: ты идёшь туда, куда должна.

Алор ждал у алтаря. На нём был белый камзол — строгий, но не парадный, будто он хотел показать, что для него важнее не блеск, а суть. Ткань отливала холодным шёлковым блеском, а на плечах были едва заметные вставки из тонкой рихтэнской кожи — знак уважения к друзьям, ставшим семьёй. На груди, у самого сердца, тускло поблескивал маленький символ — аэлорский знак пути: две пересекающиеся дуги, словно следы двух кораблей, летящих рядом.

Когда Линна подошла, он не протянул руку сразу. Он смотрел на неё так, будто хотел запомнить каждую черту, каждый оттенок света на её лице, каждую секунду этого мгновения.

— Ты прекрасна, — прошептал он, когда она остановилась напротив. — Даже звёзды позавидовали бы тебе сегодня.

— А ты выглядишь так, будто готов улететь прямо отсюда, — тихо ответила она, и в её голосе прозвучала та самая озорная нотка, которую он так любил.

Жрец начал обряд, и слова его звучали не просто как ритуал, а как обещание, высеченное в воздухе.

— Перед лицом неба и земли, перед лицом всех собравшихся, вы клянетесь идти одной дорогой, видеть одни звёзды, делить один путь. Клянетесь ли вы в этом?

— Клянусь, — твёрдо сказал Алор.

— Клянусь, — не менее