Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

они снова туда вернутся, чтобы присутствовать на венчании. Его Величество уже прикидывал, какой подарок будет достаточно величественным, но не слишком громоздким, чтобы стража не вздыхала, таща его по коридорам, а Линна тихо радовалась, что сможет снова обнять Ясмин и сказать ей: «Ну вот, теперь всё будет хорошо. А если вдруг нет, то мы придумаем, как сделать, чтобы стало».

А там... где-то среди звёзд Алор, крепче сжал штурвал, подмигнул бортовому компьютеру и пробормотал:

— Ещё немного. Я уже близко.

Глава 37

Алор вывел корабль на финальный вираж, и сердце на секунду замерло. Он снижался над знакомыми холмами, над тёмной лентой реки, над тем самым гротом, и каждый изгиб дорог был ему дороже любой звёздной карты.

Корабль мягко коснулся земли, амортизаторы тихо скрипнули, гася инерцию, и наступила тишина, не та пустая, космическая, а живая, наполненная шелестом листвы, криком птицы, дыханием этого мира. Алор замер, прислушиваясь, будто боялся спугнуть это мгновение.

Он быстро, почти лихорадочно, активировал щит. Корпус корабля начал мерцать, и Алор загнал его в грот не забыв замаскировать вход. А потом он рванул во дворец — не шагом, не бегом, а так, будто ноги сами несли его, опережая мысли. Волосы хлестали по плечам, по лицу, камни летели из-под сапог, а в груди всё сжималось и рвалось одновременно: столько дней в пустоте, столько ночей, когда он чертил линии на голограмме и шептал себе: «Только не забудь, только не потеряй путь».

«Она там, — стучало в висках. — Она ждёт. Или не ждёт. Или… боги, пусть она просто будет цела».

Он не позволял себе думать о плохом — эта дверь была плотно закрыта, запечатана железной волей. Но стоило представить её лицо, как внутри всё переворачивалось: от нежности становилось больно, от страха — холодно, а от желания увидеть её прямо сейчас — невыносимо горячо.

«Если её нет… если что-то случилось…» — мысль царапнула, и Алор тут же оборвал её, как перерезал канат. Нет. Сейчас он не имеет права на сомнения. Сейчас у него есть только одна цель — добраться до дворца, ворваться в эти тяжёлые двери, пронестись по коридорам, где каждый камень помнит её шаги, и найти её.

И когда впереди показались башни, когда золочёные шпили вонзились в небо, как обещание, что всё возможно, Алор на мгновение остановился, чтобы перевести дыхание и тут же снова рванул вперёд.

«Я здесь, — шептал он, не слыша собственного голоса за стуком сердца. — Я вернулся. И теперь уже никуда не уйду».

* * *

Линна спускалась по лестнице, и вдруг её пронзил лёгкий трепет, будто по коже скользнул тёплый луч солнца в прохладный день. Он рос, ширился, проникал глубже, до самого сердца, и она не выдержала: сорвалась с места, побежала, не замечая ступеней, только чувствуя, как бешено колотится сердце, а потом всё оборвалось, замерло, будто мир на секунду перестал дышать.

И тут она увидела его.

Он стоял внизу, посреди зала, и смотрел на неё так, словно весь этот дворец, все эти стены и колонны были лишь рамкой для одного-единственного взгляда. В его глазах было столько ожидания, столько боли, столько любви, что у Линны подкосились колени, но она не упала — она рванулась вперёд, и резко остановилась в шаге от него.

— Алор, — выдохнула она, и радость, которую она так долго прятала, рвалась наружу, как музыка, как свет, как обещание счастья. — Ты вернулся…

Ей хотелось упасть в его объятия, раствориться в нём, забыть все дни, когда она засыпала, шепча его имя, как молитву. Но он смотрел так пристально, так серьёзно, будто боялся спугнуть это мгновение, будто если он моргнёт — она исчезнет. И от этой серьёзности Линна вдруг заколебалась, замерла, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Ты вернулся, — повторила она тише, будто проверяя слово на вкус, убеждаясь, что оно настоящее.

— Я не могу улететь, — хрипло произнёс Алор, и голос его был неровным, будто каждое слово давалось ему с усилием, как если бы он годами копил их, чтобы сейчас выплеснуть разом. — Не могу оставить тебя. Не могу думать о долге, когда ты здесь, и когда каждая минута без тебя, как пустота, которая сожрёт меня заживо. Я думал, что смогу. Думал, что долг сильнее. Но он не сильнее. Ничто не сильнее того, что я к тебе чувствую.

Линна закрыла лицо руками и заплакала от облегчения, от счастья, от того, что наконец-то они вместе. Слезы бежали по её щекам, и она даже не пыталась их вытереть: пусть текут, пусть смывают все страхи, все ночи без сна, все минуты, когда она шептала: «Только бы он вернулся».

— Я буду с тобой, пока ты нуждаешься во мне, любимая, — тихо сказал Алор, и шагнул к ней заключив в крепкие объятия. Его хвост мягко, бережно обвил её талию, как шёлковый шарф, как клятва, как невидимая нить, которая больше никогда не порвётся. А её руки легли на его плечи, и в этом прикосновении не было ничего лишнего, только правда, только жизнь, только то, что не нужно объяснять словами.

— Ты остаёшься? — прошептала Линна, будто боялась спугнуть ответ.

— Остаюсь, — ответил он, и в этом единственном слове было больше, чем во всех клятвах, которые когда-либо звучали в этом дворце.

— Навсегда?

— Навсегда.

Линна прижалась к Алору, вдыхая его запах — запах звёзд, ветра и чего-то бесконечно родного — и прошептала:

— Я же говорила: я буду верить в тебя. Не в богов, не в легенды. А в тебя.

— Знаю, — ответил он и впервые за всё время улыбнулся так, что улыбка дошла до самых глаз, согревая всё вокруг. — Именно поэтому я остаюсь. Я всё думал, как ты отреагируешь на моё появление…, представлял себе разные картины: то ты бросишься ко мне, то оттолкнёшь, то скажешь, что забыла… И теперь, когда ты стоишь здесь, я хочу только одного: поговорить с тобой наедине.

— Конечно, — кивнула Линна и растерянно оглянулась, будто искала укромный уголок, где никто не помешает. — Да… мы и так одни.

Алор не отрывал от неё взгляда. Горло пересохло, сердце отбивало бешеный ритм, кожу заливал жар, и всё вокруг — каменные плиты, колонны, тени в углах — стало неважным. Важен был только этот миг. Только она.

Слёзы снова подступили к глазам, и Линна с огромным трудом сдержала их.

— Мне нужна всего одна минутка, — тихо сказала она, успокаиваясь.

— А как ты посмотришь на то, если я предложу тебе