Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

— Не понимаю… — Линна улыбнулась, и улыбка получилась дрожащей, как пламя свечи на ветру.

— Перед тобой стоит тот, кто тебя любит, — повторил Алор, глядя ей прямо в глаза, не отводя взгляда, не пряча ни боли, ни нежности, ни страха потерять это мгновение. — И я спрашиваю тебя: согласна ли ты разделить со мной жизнь? Примешь ли ты меня таким, какой я есть? Соединишь ли свою жизнь с моей? Твой мир станет моим миром, потому что мой мир — это ты. Он войдёт в моё сердце, как вошла в него ты. Если ты примешь меня.

— Я была твоей с самой первой секунды и останусь ею до последней, — прошептала Линна и прижала одну ладонь к его сердцу, а другую — к своему, будто хотела соединить их биение, сделать так, чтобы они звучали в унисон. — Моё сердце ожило, и теперь оно бьётся вместе с твоим.

Она обняла его, крепко, отчаянно, как обнимают того, кого боялись потерять навсегда. А он обнял её в ответ так, будто хотел спрятать от всего мира, защитить от любой беды, удержать в своих руках, чтобы больше никогда не отпускать.

Их губы встретились, сначала осторожно, словно проверяя, правда ли это, не сон ли. А потом страсть прорвалась наружу, сметая все преграды, все страхи, все «а вдруг». Поцелуй был не просто обещанием — он был клятвой, написанной не чернилами, а дыханием, не словами, а теплом, не мыслями, а самой жизнью.

Когда они наконец оторвались друг от друга, задыхаясь, с горящими глазами, Алор прижал лоб к её лбу и прошептал:

— Теперь я дома.

— Дома? — вдруг лукаво улыбнулась Линна, и Алор чуть насторожился, будто ждал какой-то весёлой, но опасной шутки.

— Наш дом там, — она уверенно ткнула пальцем вверх, в сторону звёзд, которые даже сквозь высокие окна дворца казались близкими, будто их можно было достать рукой. А потом, не давая ему вставить ни слова, Линна затараторила, рассказывая всё, что случилось за эти дни: про Морнтара, про внезапное вторжение, про битву, про Ясмин, про то, как Кэйрон решился на невозможное, и как весь мир будто перевернулся и встал на новые пути. Она говорила быстро, взахлёб, то размахивая руками, то хватая Алора за рукав, чтобы подчеркнуть самое важное, а он слушал, ловя каждое слово.

— Главное, — Линна чуть понизила голос, будто делилась самой драгоценной тайной, и глаза у неё вспыхнули не просто радостью, а каким-то особенным, свободным светом, — отец женился. И у него будет сын. Понимаешь, Алор? Теперь я свободна. Отец счастлив, у королевства есть наследник, а у меня… у меня есть ты. И звёзды. И целая вселенная, которую мы можем открыть вместе. Я могу улететь с тобой, не боясь, что папочка останется один, как и королевство. Им больше не нужна моя жертва, не нужно, чтобы я сидела здесь и держала всё на себе. Теперь у них есть будущее — своё, отдельное, а моё… моё теперь там, где ты. И мы летим путешествовать к звёздам! — говорила она, сверкая глазами. — Я свободна! Больше никаких цепей, никаких запертых дверей, никаких «ты должна остаться здесь». Теперь я могу смотреть на небо и знать, что оно не просто картинка над головой, а дорога. Наша дорога.

Алор не выдержал — схватил её и закружил, так что подол платья взметнулся, а волосы Линны разлетелись огненным вихрем. Они оба смеялись, и смех этот был не просто радостью — он был облегчением, победой, музыкой, которую они наконец-то могли позволить себе услышать. Они были вместе. Их путь, их дорога теперь были одной на двоих, и оба этого страстно желали. Им не нужно было объяснять друг другу, что значит «всё преодолеть»: они уже знали, что смогут, потому что рядом будет тот, кто не даст упасть.

— Когда летим? — не сдерживаясь, выпалила Линна, когда Алор наконец поставил её на пол, но не отпустил, продолжая держать в объятиях, будто боялся, что она вдруг исчезнет.

— Сперва свадьба Кэйрона, — спокойно, но с тёплой улыбкой ответил Алор, хотя в глазах у него плясали те же звёзды, что и в её взгляде. — Потом рождение твоего брата. Пусть эти события будут нашими якорями. Пусть мы отметим их здесь, на этой земле, чтобы помнить: у нас есть не только бескрайний космос, но и этот мир, который мы тоже должны беречь. А потом… потом мы поднимемся выше.

Линна на секунду замерла, будто примеряя к себе эту мысль, а потом завизжала от восторга и бросилась ему на шею, обнимая так крепко, будто хотела впечатать этот миг в память навсегда.

— А ещё мы поженимся, — вдруг тихо добавила она, чуть нахмурившись, будто только сейчас поняла, что это не само собой разумеется, и ей нужно услышать его ответ. — Ведь поженимся?

Алор замер, посмотрел на неё так, словно в её глазах отражалась вся вселенная, и медленно, но твёрдо кивнул.

— Поженимся, — сказал он, и голос его звучал как клятва, высеченная в камне и звёздах одновременно. — И пусть это будет не просто обряд, а обещание: куда бы нас ни завели дороги — по земле или среди звёзд, — я всегда буду рядом. Ты — моя галактика, моя орбита, мой самый верный курс.

Линна выдохнула, будто только сейчас позволила себе поверить, что всё это правда, и снова рассмеялась, уже тише, спокойнее, но от этого ещё счастливее.

— Тогда у нас есть план, — сказала она, прижимаясь к нему. — Сначала — здесь. Потом — там. А между ними — целая жизнь.

И Алор, обнимая её, подумал, что впервые за долгое время чувствует: он действительно дома. Не в каком-то месте, а там, где его сердце бьётся в такт с другим сердцем. И этого было достаточно.

Он чуть наклонил голову, вглядываясь в её лицо, словно хотел запомнить этот миг до последней черточки: как свет ложится на её ресницы, как в уголках глаз прячется улыбка, как она чуть приподнимает подбородок, будто бросает вызов всему, что раньше держало её на месте.

— Мы будем летать так, чтобы даже эти звёзды завидовали нашему пути, — пошутил он, и в этой шутке не было ни капли легкомыслия, только обещание: они будут жить так ярко, что даже небо станет светлее.

Линна подняла голову, посмотрела на него так, будто видела в нём не только любимого, но и свой собственный путь, и тихо, но уверенно произнесла:

— Я выбираю полёт. С тобой.

И в этом «с тобой»