Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский

— Здорово, Ваши Светлости, — с усмешкой сказал я, добравшись до кресел, занятых аристо. — Местечко-то найдётся, или мне возвращаться?

— Давай, проходи, — Алексей что-то тихо сказал сидящему рядом Матвею Мавросу, и тот с недовольным видом пересел на свободное кресло, хотя мест здесь было предостаточно.

Надо сказать, лекционные аудитории на нашем факультете (да и по всему МИУ, думаю) были шикарными. Большие, светлые, с современной отделкой, выполненной в едином стиле: серебристо-серые панели по стенам, мягкие кресла с тёмно-синей обивкой, длинные аудиторные столы, множество светильников на потолке. Демонстрационная зона включала в себя меловую доску, экраны, таблицы и место для самого лектора. Акустическая система позволяла слышать его даже на самых дальних местах. В аудитории поддерживалась постоянная температура с помощью климат-контроля. Студента ничего не должно отвлекать от учёбы: ни жара, ни тихий голос преподавателя, ни какие-то другие факторы. В общем, здесь всё было солидно и основательно.

Я сел в кресло между Шереметевым и Мавросом. Алексей тут же пихнул меня кулаком в плечо, но так, легонько, словно показывая, что всё это по-дружески, в шутку.

— Рассказывай, как тебе удалось раскатать этого солдафона? Смотрел вчера вашу дуэль. И знаешь, уже опасаюсь бросать тебе вызов.

— А хотел? — усмехнулся я.

Шереметев рассмеялся.

— Так надо же прощупать на гнильцу новичка, — честно признался он. — Без обид, Дружинин. Но дрался ты неплохо, признаюсь. И этот завершающий вау-эффект со вскрытием доспеха. Как говорится, не стоит к тебе спиной поворачиваться, ха-ха!

Шереметев тот ещё балагур, оказывается. Или провокатор. Как-то слишком откровенно со мной разговаривает.

— Родовой секрет, — пожал я плечами. — А что насчёт проверки? Шутка или какой-то способ «прописки»?

— Счастлив тот, кому не ведомо будущее, — проворчал Матвей.

— Граф, не поделитесь подробностями? — вежливо попросил я. — Видимо, вы знаете гораздо больше.

— После вашего блистательного выступления в «Золотой клетке» возросло число желающих скрестить клинки с дерзким новичком, — подлил масла в огонь княжич Трубецкой, навалившись грудью на парту.

— Я же никого не обидел своей победой, — играю удивление и беспокойство.

— Это старших не волнует, — произнёс загадочную фразу граф Маврос, но тут в зал вошёл преподаватель. Лекция началась.

Ну, чего-то такого я ожидал. Нравы местного студенчества мною ещё до конца не были поняты, но слухи о некой «прописке» ходили устойчиво. Всё, что не касалось учёбы, стен МИУ не покидало. Вероятно, здесь помимо клубов существовало какое-то братство, объединявшее высокородных, что-то вроде «Фи Бета Каппы» в Соединённых Штатах. Не думаю, что меня хотят принять в тайное общество. Скорее всего, это обычная проверка «на вшивость». Или — не стоит упускать из виду версию, озвученную княгиней Шуйской — кто-то из старших студентов присутствовал вчера в «Золотой клетке» и увидел меня с княжной Натальей. Не разобравшись в ситуации, воспылал ревностью и решил проучить дерзкого провинциала. Пока раздумывал над смыслом всех этих странностей, пришла мысль поговорить с канцлером Шуйским. Мне нужен полный расклад, кто проявляет интерес к его дочери, как к потенциальной невесте. Вот эти-то персонажи гораздо опаснее обычных воздыхателей.

После первой лекции группы стали расходиться по своим кабинетам. Следующая пара у нас должна была пройти на втором этаже. Ко мне подошли Строганов, Демидов и Рябушинский с Морозовым.

— Что от тебя князья хотели? — поинтересовался мой тёзка Рябушинский.

— Поздравить с блистательной победой в дуэли, — усмехнулся я.

— Кстати, да! — воскликнул Морозов. — Я-то всё понять не мог, чего это народ с утра взбудораженный, о какой-то дуэли трещит. Только когда посмотрел ролики, сразу дошло. Ты вообще как умудрился вызов схлопотать от армейского офицера?

— Он неправильно расценил ситуацию и сразу же сделал вызов, — ответил я уклончиво. — А что мне оставалось делать, когда вокруг находилась куча зевак? Дашь слабину, сразу уважение потеряешь. Пришлось принимать вызов.

— Ну так-то правильно, — рассудил Демидов. — Когда тебе в лицо оскорбления кидают, делать вид, что это всего лишь пошлый анекдот — самое хреновое, что может случиться.

— Да этот Скрипицын вечно обиженного играет, — усмехнулся Морозов. — То на него не так посмотрят, то с его дамой кто-то танцует, то оскорбили его офицерскую честь.

Мы спустились на второй этаж, нашли нужную аудиторию, но не стали заходить, удобно расположившись возле окна.

— А у него есть жена? — поинтересовался Строганов и стал оправдываться: — Я же в столичных раскладах ни в зуб ногой. Это наши аристо всё про всех знают.

— Он неженат, но идут слухи о скорой помолвке с Софьей Темниковой, — пояснил Рябушинский с лёгкой снисходительностью. — Сдаётся мне, наш новый друг по незнанию увлёкся ведьмочкой, а сердце Скрипицына обуяла ревность.

— Миха, ты языком-то перед новичком не мели, — посоветовал ему Демидов. — А то Дружинин тебе его враз окоротит.

— Ладно, перегнул палку, извиняюсь, — криво улыбнулся Рябушинский и приложил руку к груди.

— Пустяки, — отмахнулся я. — У меня правило: на первый раз прощаю.

Мы посмеялись, разряжая обстановку. Но Ряба, так-то, и в самом деле излишне болтлив. Или считает, что если мы из одного сословия, то должны принимать его шуточки как само собой разумеющееся?

— Кстати, а как тебе удалось разговорить Палей? — поинтересовался Андрей Морозов.

— А что здесь такого? — искренне удивляюсь я. — Встретил на входе, поздоровался, предложил помощь: сумочку донести до аудитории.

Парни заржали, что ещё больше заинтриговали меня. Возможно, я чего-то не знаю, вот и веселятся.

— Ну, колитесь, коллеги, — я тоже смеюсь. — Что не так с Палей?

— Да она от парней шарахается, как от чумы, — пояснил Строганов, с трудом убирая улыбку с лица. — Любые попытки подкатить к ней, познакомиться поближе оканчиваются гордым вскидыванием головы. Какой-то пунктик у Анечки насчёт сильного пола.

— Не заметил ничего подобного, — возразил я, и под смех компании закончил: — Сначала, конечно, попыталась отбрить меня, но потом смирилась с моим присутствием.

— О чём и речь, — кивнул Ряба. — Она не хочет общаться с нами. Я говорю о всех парнях с нашей группы, начиная от князей и заканчивая Пашкой Кузнецовым. Мы даже ставки делали, кто больше всех сможет удержать диалог с Палей.

—