Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский

ещё не была забита транспортом. — Я это заметил у клуба. Для аристократических отпрысков такое отношение к «торгашам» нетипично. Извини, Миша, за «торгашей». Это не моя личная оценка, а констатация факта.

Я отмахнулся. Прозвище не обидное, а уже даже привычное. Мы же называем молодых аристо «золотыми детками», и ничего, никто зубами не клацает. Правда, на Урале и в Сибири «торгашей» точно так же простолюдины клеймят. Ну, возможно, и за дело. Меня волновало другое. Насколько майор Субботин вжился в матрицу Григория? Если он давно перехватил управление, то как ему удаётся скрывать истинное положение дел от родственников? Главное, раскусил ли канцлер Шуйский своего сына? Допустим, он всё понял. Как будет использовать фактор симбионта в своих интригах? Ладно, буду ждать и смотреть со стороны в долгосрочной перспективе. Мне-то спешить некуда, скорее всего, я в Москве надолго. Опасался я только одного: как бы князь Шуйский не начал играть против нас, несмотря на договор.

…Арсен остановил машину возле корпуса правоведения, и как только я вылез на морозный воздух, уехал на стоянку. Сразу следом за нами выстроилась вереница шикарных автомобилей, из которых появлялись молодые люди или барышни в шубках и пальто. Со многими я ещё не был знаком, но Аню Палей, вышагивающую по дорожке, заметил сразу. На ней была белоснежная шапка с искрящимися на утреннем солнце ворсинками, длинное приталенное пальто с пышным светло-серым воротником. Я приостановился, чтобы поздороваться. Поднявшись по лестнице на открытую площадку, она удивлённо поглядела на меня.

— Доброе утро, Анна Михайловна, — с улыбкой поздоровался я. Мне уже было известно, что петербургская прелестница, приехавшая на учёбу в Москву, не стремится подружиться со своими однокурсниками и демонстративно держит дистанцию. Чем-то княжна была характером схожа с Натальей Шуйской, но сейчас звание Ледяной Принцессы я бы отдал Палей.

Признаюсь, мне всегда были интересны именно такие люди: замкнутые в себе или пытающиеся показаться таковыми. Что у них в душе? Какие мысли? Как они видят окружающих, что думают о них? Знаете, не хотелось бы в один прекрасный момент узнать, что рядом с тобой социопат.

— Здравствуйте, господин Дружинин, — холодно ответила она, но всё-таки задержала шаг. — У вас какой-то вопрос ко мне?

— Нет, всего лишь хотел помочь вам донести сумку до аудитории, если вы не против.

— Знаете, против, — рука девушки, затянутая в перчатку, сжала ручку стильной кожаной сумки. — Но раз уж нам по пути, не стану возражать, если составите мне компанию.

— С удовольствием, — я пристроился рядом с княжной, чей рост едва доходил до моего плеча. Но сейчас шапка и каблуки сапожек нивелировали эту разницу. Распахнув перед Анной дверь, заслужил благосклонный кивок.

Кажется, мне удалось поколебать холодную отстранённость княжны Палей. Я помог ей раздеться, сдал шубу и свою куртку в гардеробную. Пока девушка прихорашивалась перед ростовым зеркалом в фойе, укладывая прядки выбившихся из причёски волос, я стоял неподалёку и ждал.

— Михаил… — ого, а она всё-таки знает моё имя! — А почему вы до сих пор ходите на занятия не в форменной одежде?

— К сожалению, она ещё не готова, — развёл я руками, в одной из которых держал сумку Анны. — Обещали только на следующей неделе закончить.

— Понятно, — сухо бросила девушка. Но зато я ничего не понял, что она имела в виду. Она протянула руку, и я отдал ей сумку. Мы направились к широкой лестнице, уже заполненной студенческой братией, спешащей на занятия. Анна спросила на ходу: — Почему такое внимание ко мне, Михаил?

— Потому что я вижу вас в гордом одиночестве, — честно ответил я. — Мне самому нелегко в новом окружении, вот и ищу, с кем бы создать коллаборацию.

Палей фыркнула, но как-то задумчиво.

— Я не одинокая, — после недолгого молчания ответила она. — Вы сделали неверный вывод из моих предпочтений. И у меня есть подруги.

— В нашей группе только пять девушек, если считать вас тоже, — напомнил я. — Три из них более низкого сословия. Остаётся только княжна Волконская. Мне кажется, при таком диспаритете вам всем стоит подружиться и держаться вместе.

— А сами вы почему не пытаетесь создать… коллаборацию с юношами нашей группы? — полюбопытствовала княжна. — Почему ваш выбор пал на меня?

— Я пока присматриваюсь к парням, пытаюсь понять, кто есть кто, — мы поднялись на третий этаж, где должны были пройти занятия. — А через девушек мне проще вычленить самых харизматичных, агрессивных, спокойных и безразличных.

— Это каким образом? — в голосе Палей проскользнуло любопытство. Она даже поглядела на меня изучающе.

— К примеру… — я улыбнулся. — Возможно, кто-то из молодых людей уже обратил на вас внимание, но тайно страдает и боится подойти, чтобы признаться в своей симпатии к красивой девушке. А тут я, несколько нагловатый и борзый, извиняюсь за плохой французский. Как думаете, Анна Михайловна, мой демарш останется без ответа?

— Думаю, нет, — тут же ответила княжна. — Вас обязательно призовут к барьеру, выдумав какой-нибудь пустяшный повод… А вам это надо?

— Иногда дружба начинается после хорошей драки, — я заметил княжича Одоевского, разговаривающего с незнакомыми парнями возле окна, выходящего во внутренний двор корпуса. Кивнул ему, приветствуя. Тот с удивлением проводил нас взглядом. — Бывает же такое, что мальчишки подрались, разбили друг другу носы, а потом на всю жизнь не разлей-вода.

— То есть вы предпочитаете сначала подраться, а потом задружиться на всю жизнь? — усмехнулась Анна.

Мы подошли к открытой аудитории, где у нас должна была пройти лекция для всех групп факультета. Палей не торопилась входить внутрь, с любопытством ожидая моего ответа. И даже отошла в сторону, чтобы не перегораживать дорогу.

— Только в исключительных случаях, и то, если оппонент переходит все границы. Прошу, — я простёр руку в сторону двери, и мы вошли в лекционный зал. Наша группа сидела ближе к окнам, и там ещё были свободные места. Палей кивнула на прощание и села рядом с княжной Волконской. Чуть дальше, в этом же ряду примостились остальные «наши» барышни.

— Дружинин, давай к нам! — фамильярно воскликнул Шереметев, своим голосищем перекрывая шум в аудитории. — Хочу у тебя автограф взять!

Сидящие рядом с ним Гагарин, Маврос и Трубецкой рассмеялись. Зотов, как всегда, смотрел исподлобья, изучающе. Я пожал плечами и по ступеням поднялся наверх, по пути