Газлайтер - Григорий Володин

Уловив его замешательство, я спрашиваю:

— Джордж, говорите начистоту, что вас смущает?

Директор, заметно нервничая, всё же решается:

— Ну… стабильная работа… вы уверены, что это вообще возможно?

— А почему бы и нет? — я пожимаю плечами. — Продолжайте вести те же контракты, поставляйте вина, пусть работники делают свою работу, как раньше. Возможно, вы думаете, что лучше не давать этому ход, ведь префект Луций может настроиться против вас? Но представьте, если префект каким-то чудом вернёт себе винзавод. Что для него будет выгоднее получить: разорённое или процветающее предприятие?

Джордж слегка моргает, явно обдумывая мои слова.

— Работайте на совесть и покажите себя с лучшей стороны. Сохраните коллекции вин, выполните контракты, удержите клиентуру, чтобы, если завод и перейдёт к Луцию, он оказался в идеальном финансовом состоянии — благодаря вам. Ну в случае, если, правда, перейдёт, а этого, скажу вам по секрету, не произойдет, — подмигиваю Джорджу. — В ином же случае вы всё равно останетесь ценным человеком — уже для меня. Так что вам выгодно продолжать в том же духе, держать все контракты и не нарушать обязательства. Вы согласны?

— Да, граф, — кивает Джордж, уже куда увереннее. — Я не могу работать не на совесть. Я двадцать лет отдал Лангу, у меня здесь же и дети работают.

— Вот и славно. — Что-то подобное я и хотел услышать. — Тогда организуем в вашем доме прямой эфир, чтобы объявить жителям Ланга и всем заинтересованным о моей политике.

Джордж согласно кивает, и я, не откладывая дело в долгий ящик, набираю номер Ольги Гривовой, ненавязчиво намекая, что в Ланге сегодня ночью пригодился бы хороший репортёр.

— Очередная сенсация? О, конечно, граф! Можете быть уверены, скоро к вам прибудет лучший репортер, — отвечает княжна с лёгкой иронией, смысл которой я уловил только часом позже.

Чуть более чем через час к коттеджу подъезжает машина с логотипом телеканала «Новостной Лев». Из неё выходит не кто иной, как сама княжна Ольга Гривова. Мои жёны и Настя делают реверансы представительнице царской семьи и родственнице самого Царя. Всё по этикету. Правда, в этот момент Света и Камила, облачённые в военную экипировку, выглядят немного забавно, да и Настя в джинсовых шортиках и топике невольно вызывает улыбку своим несоответствием официальному жесту. А Ольга Валерьевна, как всегда, безупречна: от стильных туфель до тщательно уложенной причёски.

Я весело приветствую княжну:

— Ваше Высочество, вы действительно прислали лучшего.

С тонкой улыбкой, прищурив глаза, Ольга отвечает:

— Я прилетела в Рим всего три часа назад, Данила Степанович. Не могла удержаться. Пусть захват Капитолия я и пропустила, но элитный винзавод под самым Римом— это тоже событие. Тем более, вы же обещали мне сенсацию, граф. Как я могла уступить её кому-то другому? — кокетливо хлопает она ресницами.

Я, указывая на коттедж, произношу:

— Тогда пройдёмте внутрь и взорвем эфир.

* * *

Золотой дворец, Рим

Цезарь собирается выйти в прямой эфир на имперских каналах, когда легат подходит к нему с тревожной новостью: по телевидению уже идёт репортаж с участием Филинова и княжны Ольги Гривовой, племянницы Царя Бориса. Цезарь нахмуривается, раздражённый этим внезапным поворотом, но жестом велит легату включить трансляцию, чтобы понять, чем занимается мальчишка и что именно он говорит на весь мир.

На экране граф Данила уверенно сообщает, что рабочим винзавода не стоит волноваться: их работа будет сохранена, и за хорошую службу они даже получат премии. Ольга, умело поддерживая разговор, задаёт следующий вопрос:

— Давайте поговорим о Капитолии. Ведь это событие произошло совсем недавно, всего несколько часов назад.

Данила делает вид, что вздыхает, и отвечает:

— Пришлось временно взять Капитолий под контроль, чтобы освободить сестру моей жены, которая попала в плен к главному жрецу Юпитерскому. И знаете, я благодарен Цезарю и Легиону Жаворонков за их поддержку. Мы действовали одновременно, наши усилия объединились. Жаворонки помогли завершить эту операцию, вернуть мою родственницу и наказать Юпитерского за его многочисленные преступления. Но подробности, полагаю, расскажут сами Жаворонки или даже сам Цезарь, если захочет.

Цезарь сжимает кулаки, сердито произнося:

— Ты видишь, что этот мальчишка устроил?

Легат кивает, понимая всю суть уловки:

— Да, Августейший. Филинов преподнёс ситуацию так, будто мы вместе с ним захватывали Капитолий, и даже будто вы лично содействовали освобождению его родственницы.

— Именно! Хитрый малец! — цедит сквозь зубы Цезарь. — И самое забавное — его слова не опровергнуть. Жаворонки ведь действительно были в Капитолии и осаждали Дворец понтификов. Многие это видели!

Легат осторожно спрашивает:

— И что же нам теперь делать?

Цезарь хмыкает, немного расслабляя напряжение в голосе:

— Придётся поддержать озвученную версию. Но и пусть! Главное, что Капитолий теперь под моим контролем.

Цезарь направляется в студию и становится перед камерой. Эфир начинается, и, скрывая раздражение за маской торжественной серьёзности, он официально объявляет:

— Аве, Империя! Сегодня вскрылось ужасное предательство. Главный жрец Юпитерский предал свой долг перед Римом и понёс заслуженное наказание. Мы благодарим наших русских друзей за помощь в раскрытии его истинного лица и содействие правосудию…

* * *

Невский замок, Невинск

Морозов стоит рядом с Лакомкой возле хрустального саркофага, и в груди у него растёт какое-то странное волнение. Он сам себе удивляется: чувствует себя чуть ли не юнцом, ей-богу. Лакомка, заметив его нерешительность, мягко произносит:

— Откройте саркофаг, Юрий Михайлович.

— Точно можно? — переспрашивает он, пытаясь скрыть смятение.

— Можно, — уверенно улыбается альва, успокаивая его.

Морозов тянется к крышке, и она с тихим шорохом отодвигается, обнажая содержимое саркофага. Все его мысли и внимание мгновенно сосредотачиваются на девушке внутри.

Когда он видит принцессу Ненею, покоящуюся в таинственном сне, его взгляд приковывается к её лицу. Тонкие, спокойные черты, словно высеченные из нежного мрамора, поражают его. Морозов зачарован. Красота девушки завораживает. Весь мир для князя исчезает, остаётся только она. И, да что уж тут скрывать, — он почти забывает, где находится.

Лакомка внимательно наблюдает за его реакцией и, заметив его явное восхищение, слегка улыбается. Наклонившись к нему, она тихо говорит:

— Может, отойдём и поговорим?

Морозов кивает, прикрывает крышку саркофага, и они переходят в соседнюю комнату. Как только дверь за ними закрывается, Лакомка спокойно произносит:

— Если вы действительно заинтересованы в моей сестре, Юрий Михайлович, вам придётся сделать предложение лично. Она не