Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

— Как же так, Костик? Такой молодой...

— Дурак он, — встрял в разговор Георгий, — вот и вся тому причина! — он аристократично поклонился. — Георгий Андреевич, ихний наставник.

— Ой, — бывшая учительница тряхнула сережками и просительно улыбнулась, — вы уж присмотрите за ним, Георгий Андреевич, пока не научится. Он хоть и шебутной, но хороший мальчик, хороший.

— Непременно, — заверил ее Георгий.

— До свидания, Костик. Мы здесь часто ходим в это время, еще увидимся. Осторожней смотри, не задирайся с кем попало, всякие тут ходят.

— До свидания, Инна Петровна, — промямлил Денисов и поспешно отвернулся. Георгий сразу же зашагал рядом, с ехидцей поинтересовавшись:

— Чего потух, хороший мальчик?

— Отвали! — буркнул Костя. — Она... Я не вспоминал о ней лет двадцать! На кого еще я сегодня наткнусь?! Мне это совсем не нравится!

— Не нравится осознавать, скольких людей ты успел забыть за свою жизнь?

— Слушай, — Костя вздернул голову, — просто научи меня всему, что знаешь! Не надо тут олицетворять укоры совести! В работе мне это не пригодится!.. Девять лет... не понимаю. Она... мне кажется, она действительно была хорошим человеком. И раз она тут уже девять лет, на сколько ж я тут застрял?!

— То есть, признаешь, что ты — человек нехороший?

— Я признаю только то, что ты меня раздражаешь!

— Это просто моя работа, — скромно ответил Георгий, не прекращая озираться по сторонам, и тут его взгляд застыл на одной точке, и на лицо мгновенно набежала тень. — А вот теперь начинается и твоя!

— С како... — Костя посмотрел в том же направлении и осекся. Со стороны старой высотки прямо на них, стремительно снижаясь, неслась большая голубиная стая. Точнее в первую секунду Косте показалось, что это голуби, но почти сразу же он разглядел пятнистые кожистые крылья, короткие когтистые лапы и плоские остроухие головы. Существа, представлявшие собой некую нелепую помесь ерша с летучей мышью, слаженно взмахивали крыльями, действуя с пугающей целеустремленностью, их вид был настолько отвратителен, а количество настолько устрашающим, что Косте, человеку от природы не особо пугливому, захотелось юркнуть в ближайший подъезд или в какие-нибудь кусты погуще, что, на его взгляд, было бы вполне извинительно. Но длина "поводка" не давала для этого ни малейшей возможности, а его флинт, понятия не имевший о надвигающейся опасности, как ни в чем ни бывало топал по тротуару к переходу — на самое открытое место.

— Гнусники!!! — громко заорал Георгий, кидаясь к своему долговязому потомку, и Костя растерянно крикнул ему вслед:

— Куда?! Ты не можешь нас бросить!

— Флинт прежде всего! — Георгий лихо запрыгнул правнуку на плечо и занял оборону, попутно что-то торопливо бормоча своему флинту на ухо, и видимо вследствие этого Никита заметно прибавил скорости. Все хранители шедших вокруг людей тоже мгновенно всполошились. Мир раскололся надвое — обитатели одного были беспечны, шли неторопливо или вовсе спокойно стояли на месте, обитатели же другого застыли в оборонительных позах, взяв наизготовку свой небогатый арсенал, и даже животные, сопровождавшие некоторых флинтов, подобрались, все как один уставившись на снижающуюся стаю хищными взглядами. Несмотря на всю серьезность ситуации, Костя с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться — настолько нелепо все это выглядело со стороны, в особенности те участники действа, кто был облачен в вечерние или пляжные наряды или вовсе наряжен не по эпохе. Особенно колоритно смотрелась барышня в пышном платье времен Людовика ХVI, занесшая для удара дворницкую метлу. Один из хранителей с паучьей ловкостью забрался на рекламный щит, видимо собираясь атаковать противника сверху. Костя заметил, что все крыши проезжающего мимо транспорта опустели — хранители-пассажиры, оценив обстановку, переместились в салоны. Некоторые машины, проезжая мимо опасного места, взрыкивали, прибавляя скорость — видимо находившиеся в них хранители имели определенное влияние на хранимых ими персон.

— Почему все так всполошились?! — поинтересовался Костя у ближайшего хранителя, мрачного субъекта с наголо обритой головой, выжидающе крутящего в пальцах толстую трость без набалдашника. — Они ведь не опасны.

— Не в таком количестве! — буркнул субъект, свирепо и совершенно безуспешно толкнув своего флинта, который, остановившись возле щита, глазел на девушек на остановке. — Свежаки, только породились! Глаза береги!

— Может, проще ничего не делать?

Бритый посмотрел на него скептически.

— Больше двадцати штук на одном флинте — гарантированный психоз! Охота хранить в психушке?

— Жорка, сукин сын! — взвыл Костя вслед резво удаляющемуся верхом на правнуке Георгию. — Что мне делать?!

— Делай все! — проинформировал его наставник.

— Охренительно полезный совет! — прошипел Денисов и, размахивая своим балахоном, забегал вокруг Лемешевой, словно встревоженная тетушка. Аня же, как назло, стала идти еще медленней, чем раньше, вероятно, заснув на ходу. — Живей, Анька, шевели ногами! Черт, что ж ты такой тормоз... Бегом! — рявкнул он ей в ухо, после чего попытался подтолкнуть своего флинта вперед

препятствие, препятствие!

но безрезультатно. — Вперед, вперед, пошла!.. Быстрей, нас же накроет!

То ли вследствие его действий, то ли вследствие того, что она вспомнила, куда и зачем идет, Аня встрепенулась и ускорила передвижение. Костя облегченно кивнул и обернулся — как раз в тот момент, когда крылатый поток гнусников хлынул вниз, почти синхронно разбившись на множество отдельных ручейков, плеснувших на каждого, кто оказался поблизости.

— Твою мать! — успел сказать начинающий хранитель.

В следующую секунду его захлестнул и закружил в себе крылатый клекочуще-квакающий вихрь, напрочь лишив возможности ориентироваться в пространстве. Крылья молотили по лицу, кто-то вцепился в волосы, кто-то повис на плече, что-то проворно побежало по спине, забравшись за шиворот денисовского балахона, и Костя, изогнувшись, вслепую треснул себя дубинкой по позвоночнику, одновременно открыв рот для крика. Но в открытый рот тут же полезли подоспевшие когтистые лапки, и Костя, скривившись от отвращения, бросил бесполезный сейчас поводок, схватил поперек туловища верещащую тварь и, с трудом отодрав ее от своего подбородка, отшвырнул прочь, после чего завертелся, беспорядочно тыча скалкой во все стороны и почти ничего не различая из-за машущих вокруг крыльев. Из этого мельтешения то с одной, то с другой стороны выныривали приплюснутые остроухие морды со злобными янтарными глазками и непропорционально огромными круглыми распахнутыми ртами, охваченными несколькими рядами длинных шипов. Морды издавали пронзительные возмущенно-злобные вопли и с изумительным проворством исчезали, как только Костя пытался треснуть по ним своим немудреным оружием. Вокруг слышались сырые звуки ударов, бодрый мат обороняющихся хранителей и беспечная болтовня флинтов, понятия не имевших, что сейчас происходило вокруг них, и Денисов, помимо паники, совмещенной с боевым азартом, немедленно ощутил совершенно естественное раздражение. Вероятно вследствие этого один из его ударов наконец-то достиг цели — скалка впечаталась гнуснику, уже нацелившемуся в правый денисовский глаз,