Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Не советую, – предостерег Геша. Он был местный, знал всех с детства. – Идея совсем ошибочная. Лжеидея, можно сказать.

– В чем дело?

– Ты знаешь, с кем танцевал?

– Нет. А что, есть какая-то разница? Что это за девица?

– Девица, вот именно. Это Оленька Стримкова, ее папаша...

– Полковник Стримков, начальник Политотдела корпуса.

– Вот именно. Но не в этом дело.

– А в чем же, не понимаю?

– В ней самой. Девонька с большими странностями, еще со школы. Что-то с головой у нее не то. Не так устроена, не так поставлена, как у всех прочих. Она больше лечилась, чем училась. Отец ее даже отказался от повышения, чтобы переездом на новое место не травмировать дочь лишний раз. Не советую.

– Да я ничего...

Они даже не были знакомы. Один танец в активе, да и тот – белый.

Он старался не смотреть в ее сторону, он отводил глаза, и все равно где-то в распадающихся и множащихся глубинах зеркал натыкался на ее взгляд. Пристальный, в упор. Что-то все же ощущалось в ее глазах безумное. Или он уже сам себя накручивал? А рядом, поддержка и опора – глаза Светланы. Пожалеешь, слышал он ее голос, ты еще пожалеешь. Да ну на фиг, решил Серж. Следует воспользоваться темнотой. Грамотно выполненное отступление есть не бегство, а тактический прием, дающий выигрыш во времени и запутывающий неприятеля.

– Ввиду вновь выявленных обстоятельств предлагаю перебазироваться на запасной аэродром, – шепнул он Геше.

Другу не требовалось повторять дважды.

– Уходим на бреющем, – кивнул тот. – Строями на малой высоте.

Похоже, она таки влюбилась в него. Запала капитально. Что, где, когда – совершенно непонятно. Ведь до того танца они не пересекались нигде. Сержу хотелось думать, что его вины в том нет никакой. Как и заслуги. Пожалуй, впервые проигнорировал он вызванные им чувства, постановив для себя, что с этой девицей ему лучше не связываться. И что с того? А должен был, что? Не надо, не хочу, увольте!

Но, конечно, не все так просто.

Оленька тогда совсем свихнулась, крыша ее поехала далеко-далеко. Вены себе резать зачем-то взялась. Еще бы, пример подруги перед глазами. Но если Света лишь имитировала процесс, то эта со всей основательностью, старанием и, чего греха таить, глупостью, так что едва успели спасти. Что вообще за манера, чуть что, за бритву хвататься? Поветрие, что ль, такое? И хорошо еще, что себя по рукам, а ведь могли бы и любимого, того, по горлу. Страх-то какой, так и на улицу без железного воротника не выйдешь.

Потом Оля долго лечилась, но так, похоже, и не восстановилась до конца. Но, едва оправившись, загуляла на славу. Как говорят в народе – словно с цепи сорвалась. Переспала со всем гарнизоном, со всеми, с кем могла – никому не отказывала. Жестко. Родители с ума сходили от ужаса и горя, а что они могли поделать? Серж тоже ощущал в душе своей, где-то в самой глубине, тяжесть и жжение греха. И в этом Светлана без сомнения преуспела, навязать ему чувство вины. Хотя, может, и Светлана здесь ни при чем, может, он сам все выдумал, этот заговор, кто знает. Причины происшедшего остались не выявленными, и его лично ни в чем не обвиняли, но, выяснилось, что имелся иной уровень взыскания, другая шкала. Делал, не делал – это одно, а вот что ты чувствуешь, как к происшедшему относишься – совсем другое. Серж и раньше Оленьку избегал, а теперь стал опасаться. Но гарнизон слишком малое место, чтобы исключить встречи полностью, и когда они все же сталкивались где-нибудь в людном месте, Оля улыбалась ему улыбкой, от которой у него холодели спина и ниже. Она стала ведьмой, думал он, настоящей ведьмой. Хорошо еще, поддерживала надежда, что успеет вовремя смыться в академию. Осталось всего ничего, до осени, экзамены он уже сдал.

Да, недооценил он Свету с ее ревностью и мстительностью, следовало бы к ее словам отнестись внимательней. Кто же знал? С виду баба, как баба. Женщина. Руки, ноги, голова... Губы для целования, грудь для осязания... А оно – вон что там, внутри. Горшочек со снедью, которую она готовит тщательно и медленно, а подает холодной. Что ж, каждый добивается своего, как может. Наверное, ничего еще не кончилось, и, конечно, следует и дальше остерегаться Светланиных козней, ибо, когда она удовлетворится вполне своей местью, и удовлетворится ли вообще, не ясно. Хорошо все-таки , что он от нее отчалил. Правда. Словно по наитию свыше. Геша, кстати, спасибо ему, настоящий был друг, тоже не прятался, говорил прямо: пропадешь с этой девицей, зловредная идея... Иметь постоянно рядом с собой такой источник угрозы, ощущать ее и при этом пытаться жить нормальной жизнью – то еще счастье. А ведь кому-то оно и достанется...

Так или иначе, но образ жизни, если не внутренне, то внешне после того случая с Оленькой им с Гешей пришлось менять. Гешу происшедшее касалось в малой степени, но на то он и друг, чтобы не бросить, когда трудно. Они повзрослели, посолиднели даже как-то, насколько вообще применима такая характеристика к мелкому Геше. Оба в срок получили старших лейтенантов, а это, кто не в теме, для молодых офицеров многое значит. И если не пресытились, то наелись изрядно гарнизонных сладких блюд. Ушли в прошлое танцы в ГДО, вздохи под луной и торопливые жаркие объятия в сосновой роще. Они с Гешей полностью переключились на Город. Добираться до него было далековато, не меньше часа на машине, но зато идеи там пребывали во множестве, на любой вкус, при этом были ничуть не менее любвеобильными своих лесных подруг.

Кстати, тогда у них с Гешей обозначилось некоторое расхождение в подходах. Если в двух словах, Геше хотелось побольше и попроще, без заморочек, поэтому он все чаще пропадал в женских коллективах и общежитиях, где его жалели за мелкость, старались откормить и, да, любили. Геша, даром, что невелик ростом, причину для любви имел уважительную, скидывая покровы, превращался в сказочного единорога. Зная о том, женщины к нему льнули в основном крупные, они давали ему охотно, любили страстно, кормили щедро. Там, в общежитии пединститута Геша и обрел свою