Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Всё закинул в сумку, утрамбовал, перекинул через плечо.

Артём обернулся, смерил меня взглядом с ног до головы, затем посмотрел на сумку, на мой внешний вид и расплылся в улыбке.

― Ты гляди-ка, Поршак! ― обрадовался он. ― Наконец-то вернёшься на тренировки? А я знал! Я знал, что ты не сможешь удержаться. Я знал, что вся твоя бравада ― это пустословие. Опять ты себе что-то придумал в голове, а затем понял, что уж лучше синица в руке, чем журавль в небе.

Я лишь улыбнулся уголком рта.

― Слушай, Поршень, ― продолжал он, ― а ты в курсе, что тебе там лицо уже весь состав хочет начистить? Они тебя прям ждут. Так что будь готов. Сегодня спарринги пойдут один за другим. И Реваз Леванович на тебе уж отыграется, ты учти.

― Да я в курсе, ― бросил я, ― Посмотрим, кто там кому и что начистит.

― Скажи мне только одно, Поршак, ― заговорщически сказал Артём, ― Ты чего это в итоге решил вернуться? Что на тебя так повлияло? Надо признать, до этого месяца, я тебя ещё никогда не видел настолько уверенным в собственном решении.

Я вздохнул и посмотрел ему в глаза.

― Я просто принял свою сущность, Тёмыч.

― Ай молодца!

Он широко улыбнулся, протянул руку, и я её пожал. Затем он вышел в коридор, а я наткнулся на тетрадку с планом.

Я взял её в руки и начал листать. Огромное количество исписанных страниц, таблицы, графики, время исполнения. В каких-то графах было много плюсов. Это обозначало, что я всё сделал и выполнил вовремя. В других графах, либо минусы, либо пустота. И то, и другое обозначало, что я проштрафился.

Чем дальше я листал, тем больше было пропусков минусов и переносов. Я так отчаянно хотел, чтобы этот план заработал, что совсем забыл обо всём на свете. В том числе и о себе самом.

В итоге вся эта тетрадка была просто мусором. Макулатурой.

Сколько бы я ни расписывал план, сколько бы я не предугадывал последствий, ничего не работало.

У жизни совершенно иные планы, и я это окончательно понял только здесь и сейчас.

Жить на полную катушку, полностью уйдя с головой в науку? Полностью игнорируя окружающую действительность? Игнорируя собственное новое тело?

Я просто-напросто забыл, что второй шанс в жизни ― это не второй шанс в игре. Придётся точно так же пахать, как и раньше, точно так же договариваться с людьми, точно так же брать на себя ответственность, а если совершил ошибку ― отвечать за неё.

Был лишь один приятный нюанс. Я проживал эту жизнь заново. И мне нравилось, как я это делал. Пусть оно и не совпало с моим изначальным планом.

Я в последний раз глянул на тетрадку, затем разорвал её в клочья и бросил в мусорку.

Это всё не работало. А значит, нужно было придумать что-то другое.

На душе появилось чувство облегчения. Меня больше не сжимали тиски бесконечного планирования, я стал чуточку более свободным. На лице появилась улыбка, и я наконец вышел в коридор.

Артём стоял озадаченный и смотрел на доску объявлений.

― Поршень, иди глянь, ― сказал он.

― Что такое? ― поинтересовался я.

― Я надеюсь, что я ошибаюсь, но... ― он сделал паузу. ― Походу тебя исключили.

― ЧТО?!

Антон Щегулин

Академик разгильдяй 2

Глава 1

На тренировке я был сам не свой.

― Так! Поршнев! ― орал тренер. ― Соберись, дурень! Я знал, что ты просел, но чтобы настолько.

― Да я стараюсь.

― Стараться не нужно, нужно делать и всё. Не надо тут из себя давить что-то. Ты всё умел, куда оно делось? Где реакция? Где работа с дистанцией? Посмотри, тебя Коновалов жмёт. А у него руки короче твоих чуть ли не в два раза, ты должен держать его на расстоянии.

― Тренер, ― выкрикнул Артём, ― так он себя в списках на исключение увидел. Вот и загнался.

― Чего? ― спросил тренер.

― Да, это так, ― произнёс я, опустил руки и получил в табло так, что аж искры из глаз полетели.

Я бахнулся на пол, но через секунду резко встал. Удар был резким, хлёстким, но недостаточно сильным, чтобы меня вырубить полностью.

― Эй! Коновалов! Ты придурок? Ты нахрена ему втащил?! Ты не видел, что он руки опустил?

― Но тренер, вы сами сказали в полную силу работать.

― Мало ли, что я сказал? Всё, отойди от него, ― он повернулся ко мне, а я мотал головой, чтобы прийти в себя, ― Так, Поршнев, сегодня после тренировки остаёшься. У тебя там всё запущено так, что придётся работать дополнительно.

Я нехотя кивнул головой.

― А теперь иди отрабатывай связки на груше, пока руки не отвалятся.

Я повиновался. В голове всё мелькал этот лист «отщепенцев». Студентов, которых исключили. И я никак не мог выкинуть это из головы. Чёртов список маячил и никуда не хотел исчезать. Что бы я ни делал.

Вдруг, всё-таки можно было что-то сделать? Я судорожно прикидывал варианты. Понятное дело, что я сначала пойду в деканат. Там буду разбираться. Но если в деканате ничем помочь не смогут, то меня спасёт только встреча с ректором.

А Козлова ― не из робких. И если уж она подписала приказ, ничего не попишешь. И что тогда делать?

Я терялся в догадках. Всё это выглядело, как конец моей научной деятельности. Без университета всё теряло смысл. Мой путь на этом обрывался.

Я размышлял до тех пор, пока продолжалась тренировка. Все разошлись, а я всё продолжал лупить грушу. Даже не заметил, как зал опустел.

― Так, Поршнев, давай заканчивай это издевательство над грушей. Она тут не для того висит, чтобы её так слабо били.

Я прекратил.

― В общем, смотри, с отчислением всё будет сложнее. Но я постараюсь тебе помочь.

Я кивнул.

― Всё-таки, в моих интересах, чтобы ты никуда не делся отсюда. Только, блин, затащил тебя на тренировки, и на тебе! Знаешь, ты полон сюрпризов.

― Не без этого, ― хмыкнул я.

― По кондициям ты конечно просел. Тут надо навёрстывать. Бухал небось всё время? Какая муха тебя укусила? Опять с девкой поругался?

― На новый год я почувствовал, что смертельно