Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

― Спасибо, я там уже был, ― ухмыльнулся я.

― Как это были? Когда же?

― Неважно, давайте приступим. Только с собой бумаги у меня нет. Можете дать использованные листы? Я на них запишу всё.

― Нет, ну вы только гляньте, ещё и использованные листы ему дать? Мы вообще-то не просто так макулатуру тут храним.

― Артур Николаевич, ― выдохнул я, ― у меня в общежитии тоже нет столько бумаги. Билетов, я полагаю, будет очень много.

― Вы даже не представляете насколько, ― оскалился он.

Ну понеслась.

* * * * *

Сидели мы часа три. Я то и дело поглядывал на часы на стене. А ведь я прогулял один рабочий день. Благо, вырубился в пятницу. Остальные два пришлись на выходные.

Но сегодня я уже тоже опаздывал. Понедельник. Тем временем Артур Николаевич держал меня тисками.

― Итак, ― улыбнулся он, ― это какой билет был?

― Сто семьдесят четвёртый, ― буркнул я, ― Неужели у вас не было билетов на кафедре? Я бы вернул, когда бы всё выучил.

― Были конечно, ― загорелся он, ― но вы же сказали, что встали на путь искупления.

― Исправления, ― ответил я, закатив глаза, ― впрочем, неважно.

― Нет, перед госпожой математикой можно только искупить свою вину, вы это знали?

― Куда уж мне, ― бросил я недовольным тоном. Время шло.

― Так вот, раз уж вы действительно заинтересованы, я вам расскажу в чём тут дело.

Только не это. Ещё час или два лекций? А я уже как минут пятнадцать должен быть на работе.

Если бы я только знал, что цена за сдачу математики будет такой высокой, я бы точно переосмыслил весь свой план. Может быть даже нашёл бы какие-то окольные пути.

А с другой стороны, какие ещё тут могли быть окольные пути? Предыдущий владелец тела постарался, чтобы я получил максимум проблем, за минимальное количество времени.

Но тут я обнаружил то, что меня очень обрадовало.

Концентрация не спадала. Да, мне было скучно, я был недоволен, но мой мозг продолжал работать. Не появлялась эта надоедающая пелена, внимание не переключалось, я концентрировался и фокусировался почти так же хорошо, как и в прошлой жизни.

Из-за этой мысли на устах появилась улыбка.

А неплохо.

Какую-то кашу я всё-таки с этим телом сварю.

Вопрос только, какую именно? Но это вопрос риторический.

― Итак, давайте начнём с простого вопроса, была ли математика до того, как появился человек?

А я вот знал ответ на этот вопрос! Точнее, я посмотрел кучу роликов Савватеева в прошлой жизни, который постоянно задавался подобными вопросами. И мне был понятен посыл.

Осталось только разобраться, какой из двух противоположных точек зрения придерживался Артур Николаевич.

Математика ― это наука бога, которой человечество лишь придало форму.

Или математика ― это наука ни к кому не относящаяся, которая уходила далеко за пределы человеческого познания.

Придётся рискнуть. Но делать нечего.

― Задумались? Хорошо, что задумались, ― подчеркнул Сургалинов, ― хотя бы не лепите с дуру.

― Что ж, ― я решил воспользоваться тем, что я всё-таки двоечник, а значит имел право на ошибку, ― смею предположить, что математика существовала и до человека.

― Верно, ― приподнял брови Артур Николаевич, ― но недостаточно раскрыто. Что вы имеете ввиду?

― Я имею ввиду, что если мы математически описываем движение небесного тела, то оно так движется не благодаря тому, что человечество открыло такую науку, как математика.

― Послушайте, да совершенно не безнадёжны! ― воскликнул он с радостным удивлением.

Внутри я похвалил себя за находчивость.

― Да, действительно, я тоже придерживаюсь такой точки зрения. А теперь скажите мне, имеет ли математика какое-либо отношение к чему-либо божественному, как вы считаете?

Я сглотнул.

Вопрос с подвохом.

Мне нужно было понять, что же он за человек?

Говоря про божественное, математики редко имели ввиду что-то религиозное. Для них религия ― это просто какой-то странный свод правил, которому почему-то следовали религиозные последователи.

Скорее всего, под божественным он имел ввиду нечто, делающее математику непостижимой наукой. Даже с учётом всех познаний, которые у человечества были на данный момент.

Если отвечу да, он ещё и попросит раскрыть мою мысль.

Ладно, была ни была.

Он явно выглядел, как человек, который имел некое отношение к чему-то далёкому и непостижимому. А значит он скорее всего вкладывал в это понятие именно масштаб, а не религию.

― Определённо, ― ответил я.

― Та-ак, хорошо, ― кивнул он, приподняв брови, ― раскройте вашу мысль.

― Если мы вкладываем в понятие «божественное» не религию, а масштабную непостижимость человеческим сознанием и разумом, то математика безусловно попадает под это определение.

Он нехотя кивнул, но выражение его лица мне не понравилось.

― Вы знаете, а я с вами не согласен. Я вот в математике ничего божественного не вижу, наука вполне приземлённая, человеческая, доступная.

Чёрт! Просчитался, но где?

― Но за вашу находчивость и оригинальность, так уж и быть, буду снисходителен. Ваш ответ тоже зачтён.

Я выдохнул, а он наконец посмотрел на часы.

― Ух ты! Да уже шестой час пошёл. Ещё раз напомните, сколько у нас там билетов?

― Сто семьдесят четыре.

― Ну что ж, вам хватит, я полагаю, ― он зевнул, ― Кстати, память у меня отличная. Поэтому в ваших же интересах принести все билеты. Не вздумайте лукавить или призывать халяву, как ваши товарищи. Со мной это не прокатит.

Он сделал паузу, пошевелил губами, будто что-то пережёвывал и поправил очки.

― И всё-таки вы не безнадёжны, ― констатировал он, ― Теперь я верю, что вы планируете встать на путь искупления.

Ох уж это искупление.

― До встречи двадцать четвёртого января, ― на этом он встал и ушёл.

А я остался наедине со стопкой билетов на руках. Кое-как я их сгрёб в охапку и потащил в НИЧ.

Кристина, Игорь Львович и Арсений Витальевич наверняка удивятся. Но что поделать? Надо было как-то выкручиваться. Если удастся сдать математику в ближайшие полторы недели ― это будет огромная победа.

Я опаздывал уже почти на час. Один билет предательски вылетел. Когда я его попытался подобрать, посыпалась и остальная стопка.

Чёрт! Да что ж ты будешь делать?

Я начал собирать и молился, чтобы ни один из них не