Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

― Все мы что-то обязаны сделать, а потом выясняется, что это не столько обязанность, сколько желание кого-то сверху навязать нам лишнюю работу. Так что вы тут меня не проймёте. Идите. Всего доброго.

― Я пойду за вами.

― Не пойдёте, ― бросил он, ― Если вы это сделаете, я принципиально не приму у вас экзамен.

― Вы и так его не принимаете.

― Да, но я ещё и коллег подговорю, чтобы не принимали. Всего доброго.

На этом он засеменил по коридору так быстро, что я даже не успел среагировать. А не успел среагировать, потому что находился в колоссальном упадке сил.

И тут я понял страшное.

Я не заметил, как ко мне подобралась самая злючая, самая мерзкая напасть, которая только могла подобраться.

Апатия.

Я провалился в глубочайшую апатию. И самое ужасное, что мне было плевать. Я прислонился к стенке, сполз по ней на пол и уставился в противоположную стену.

Затем я достал учебник по высшей математике, повертел его в руках и кинул его вперёд.

В полёте он раскрылся, а когда упал ― надорвался.

Мне было уже на всё плевать.

Глава 22

Я даже перестал есть. Навалилась бессонница. С каждым днём мне становилось всё хуже. На каких-то уже волевых я ходил на занятия, затем снова открывал порванный учебник по математике, пытался что-то решать, но не мог сдвинуться дальше тринадцатого параграфа. Просто не мог.

Все решения мимо. Все вычисления ― всё мимо.

Глядя в зеркало я наблюдал свой опустевший взгляд. Артём меня спрашивал о чём-то, рассказывал какие-то истории. Но всё летело мимо ушей.

Я даже не пытался делать вид, что у меня всё нормально. Ходил, словно зомби.

После очередной пары я не захотел идти на следующую. А потом не захотел идти на работу.

Кристина на следующий день меня подловила в коридоре со взволнованным взглядом.

― Дима! Что с тобой такое? Ты бледный, на тебе лица нет.

Она искренне переживала. Я это чувствовал. Но мне было просто наплевать. Вообще на всё. Я чувствовал себя какой-то мясной машиной по удовлетворению повседневных потребностей в пище. Сон был плохим. Мне кажется, я спал от силы часа три, может четыре в сутки. Всё остальное время я лежал и смотрел в потолок.

Сны не снились, глаза не закрывались.

― Всё нормально, просто устал.

― Ты не пришёл вчера на работу, мы так переволновались, думали, что-то произошло. Игорь Львович рассказывал Арсению Витальевичу про твои решения в области исследования по оптимизации трудовых процессов на предприятии «Орбита». Конечно, Арсений Витальевич был настроен скептически. Но обычно он резко контраргументирует или отвергает любые подобные инициативы от работников. А в этот раз он даже не нашёлся что сказать. Стоял недовольный, но ничего не говорил. Не знал, что сказать. Потому что ты действительно всё по делу сказал. Возвращайся, без тебя совсем тяжко, Дима.

― Я приду, ― я вздохнул, ― сегодня. Помогу вам.

Она подошла и потрогала лоб рукой.

― У тебя лоб ледяной. Какая у тебя температура?

Я пожал плечами.

― Это нехорошо, Дима, ― она огляделась по сторонам, ― А где Лена? Неужели она за тобой не следит? И за твоим состоянием?

― Она с родителями в Ялте, ― я очень медленно моргал, ― на какой-то научной конференции.

Внезапно в глазах Кристины мелькнула искра повышенного интереса ко мне.

― Расскажи, что не так? ― она подошла ближе и положила ладонь мне на локоть. ― Ты сам не свой. Как тебе помочь?

― Помогать надо тому, кто нуждается в этом, а я не нуждаюсь.

На этом я побрёл вперёд, а Кристина только проводила взглядом.

Её можно понять. Она же не психолог и даже не врач. Девушка понятия не имела, что со мной творилось. Могла только наблюдать, созерцать. Не более того. А что ещё? Бегать вокруг, да окутывать заботой? Которая мне была сейчас не нужна?

Я вышел на улицу и посмотрел на небо. Ледяная стужа щипала щёки, а январское солнце едва-едва пробивалось через стену снега. Валило так, словно у природы была задача засыпать всю Москву десятью метрами снега.

Я подумал, что наверное, это было бы даже здорово. Я бы тогда просто сидел в общаге и ничего не делал. Вообще ничего.

В последний раз я пытался как-то решать уравнения вчера. Но ничего не выходило. И я ненавидел себя за это. Сделать ничего с этим, разумеется, не мог.

Простоял на морозе так долго, что потерял счёт времени. Начало темнеть. Даже загорелись оранжевые фонари.

Внезапно сзади кто-то постучал по плечу.

Я подумал, что это наверное Череп.

Что ж, если оно так, значит он застал меня в самый уязвимый период моей жизни. И я никак не смогу ему ничего противопоставить. У меня просто не было сил.

Оборачиваться не стал. Если кому надо, пусть сами обходят. Плевать я хотел, кто там и что там.

Внезапно впереди нарисовался Витя Полароид. Лицо его было радостным. Он улыбался и оглядывал меня с головы до ног.

― Поршень! ― воскликнул он. ― Тебя-то я и искал.

― Угу, ― буркнул я себе под нос.

― Что с тобой? На тебе лица нет, ― спросил он, ― Впрочем, неважно. Скажи, ты специально мне подсунул такую сложную книжку? Думал, что я не выучу и сольюсь, да? Так вот, Витька Полароид не такой. Я выучил. Понял, да?

― Ну молодец, ― я выдохнул и понял, что у меня уже немели пальцы в перчатках от мороза.

― И всё? ― возмутился он. ― Ты обещал научить меня двигаться.

― Кому обещал, всем прощаю, ― буркнул я.

― Эй!

Он подошёл ещё ближе и заглянул мне прямо в глаза.

― Слышишь! Ты это, куда там улетел? Ты в своём мире что ли? Накурился? Напился? Или что там? Давай возвращайся, слышишь.

После этого, он взял меня за плечи и хорошенечко растряс. Да так, что меня это прям выбесило. Настолько сильно, что я оттолкнул его силой, рассвирепел на мгновение и чуть не набросился с кулаками.

― Не трожь меня, понял?

― О-о, промелькнуло что-то, ― обрадовался он, ― А если так?

И он сделал проход вперёд, на который моё тело почему-то среагировало. Вяло, хило, но среагировало.

― Эй! Слышишь!