Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

нет. В конце концов, всё происходящее могло быть одной большой проверкой. Если я эту проверку не пройду, то никакого большого разговора с её отцом не будет. А я был заинтересован в этом разговоре.

И всё же, озвучив этот вопрос, я мог бы точно понять, что у неё на уме. По реакции я бы точно догадался, действительно ситуация являлась проверкой или же она всё выложила, как на духу, ничего не скрывая.

― А откуда ты узнала, что я работаю в НИЧ? ― невзначай спросил я, тыкая ложкой в торт.

Пропитанный светлый корж начал сочиться сахарным сиропом и, судя по запаху, кондитерским ромом. Внутри едва сопротивлялась клубничина, которую я переборол и разделил пополам. Воздушный крем из сливок и, кажется, сгущёнки оказался божественным.

Пожалуй, если бы я съел этот торт целиком, у меня бы случилась сахарная кома. Но, честно говоря, я бы об этом не пожалел, даже если бы пришлось сгинуть навеки.

― А, да все же знают, ― махнула рукой Пискунова, ― только и делают, что говорят о тебе на переменах. Никто не верит в преображение. Строят какие-то предположения, теории, да гипотезы. Одна только я знаю тебя лучше остальных, ― она посмотрела на то, как у меня закатывались глаза от наслаждения, ― Вкусно?

Я начал активно кивать. Сахара было настолько много, что меня аж передёргивало. Но именно такое количество и было нужно. Во-первых, сахар ― отличный стимулятор мозговой активности. Во-вторых, я просто любил послаще.

― Серьёзно? И что говорят?

― Что ты с кем-то поспорил, ― усмехнулась она, ― Потом ещё говорили, что приезжал твой отец и сказал, что лишит тебя наследства, если не закончишь универ. И ещё много всяких слухов, догадок и предположений. Я бы и сама выстраивала предположения, если бы не знала тебя чуть ближе.

― Угу, точно, точно.

Я уже не слушал, потому что у меня заволокло весь мозг сахаром. Торт был просто бомбезный.

* * * * *

Разумеется, никакой Пономарёв не пришёл, а Лену пришлось снова провожать. Но уж какой я джентельмен, коли не проводил бы даму после такого торта?

На лестничной клетке она снова на меня накинулась, как голодная пантера. И мы целовались минут двадцать к ряду. Благо, это продолжалось бы ещё столько же, если бы я умело не ретировался.

― А я тебя и не приглашу сегодня, ― игриво и с ухмылочкой сказала она, ― Сегодня все дома. Так что нужно было использовать свой шанс в прошлый раз, Дима.

― Чёрт, буду знать, ― сказал я, осознавая, что каждый такой раз, становился для меня всё тяжелее физически, ― Уверен, что когда мы наконец сойдёмся, это будет незабываемо.

Видимо, она тоже страстно желала прыгнуть со мной в постель, поэтому закусила нижнюю губу после этих слов. Но быстро опомнилась, взяла себя в руки, состроила безразличное лицо, помахала ручкой и исчезла в дверном проёме.

А я остался с этим чёртовым напряжением в промежности. И, честно говоря, я знал лишь один хороший способ от этого напряжения избавиться.

Отжимания.

Придя в общагу я начал отжиматься так много, как только мог. Трицепсы обжигало, но я не останавливался. Наконец у меня загорелись плечи, после чего я сменил упор лёжа, поставив ладони вплотную друг к другу.

Я не знал, как называется такой способ отжиматься, но он позволил мне раскрыть в себе новые мышцы. Теперь помимо трицепсов и плеч у меня болела ещё и грудь.

Но одних отжиманий стало недостаточно. Я начал делать велосипед, а затем скалолаза.

Каждое упражнение раз по пятьсот ― не меньше. Ибо тело было так хорошо тренировано, что обычная сотня повторений для него ― всё равно, что два пальца.

Артём зашёл внутрь, наблюдая, как я потной спиной натирал пол, делая велосипед. Считать я перестал ещё минут пятнадцать назад. Я просто хотел избавиться от напряжения, которое стало следствие чрезмерного общения с женщинами.

В прошлой жизни у меня такой проблемы не было. Секс, безусловно, штука приятная. Но двадцать минут обмена слюной никогда не приводили к такому колоссальном давлению на мою мозговую активность.

Я буквально не мог контролировать спонтанное возникновение картинки, где обнажённая Лена залезала ко мне под одеяло и…

― Ого, всё-таки решил вернуться, ― прервал мои фантазии Артём.

― Нет, ― строго ответил я.

― А чего тогда потеешь?

― Да так, захотелось.

― Признайся уже, что спорт у тебя в крови, ну?

― Нет, я тренируюсь, чтобы активировать мозговую активность, потому что через десять минут я засяду за высшую математику. А с ней совладать без особых приёмов ― не получится.

― У-у, помню эту жесть. Даже представить не могу, как я вообще сдал этот чёртов предмет. Скорее всего, препод надо мной просто сжалился и поставил удовл. Хотя я не решил правильно ни одного примера.

― А ты хорош, надавил на жалость, вот так стратегия, ― сказал я, уже дурея от жжения в брюшной полости.

― Пф-ф, слышу от человека, который даже сдать не смог и тянет этот хвост за собой уже три года.

― Сдам, ― отрезал я.

― Да уж, глядя на тебя, лучше, чтобы сдал. Ты же с ума сходишь, ― бросил Артём, ― Ты же сразу на кухню пойдёшь? Невыносимо тут спать, когда ты зубришь. У меня завтра большая тренировка.

― Пойду, пойду, ― я уже был на пределе, но чувствовал, как могу сделать ещё десяток другой повторений, ― Чего вы все нежные такие?

― Это не мы нежные ― это ты громкий, как слон в посудной лавке.

Я выдохнул и развалился на полу. Кажется, напряжение ушло. Наконец-то. Теперь нужно было заниматься. Я подхватил учебник и рванул на кухню. Там у меня окончательно пропало чувство времени, и я просидел почти до половины первого.

Несмотря на то, что я нарушил свой план по сну, я разобрался в теме окончательно. Поэтому я себя похвалил за настойчивость. Но нельзя было больше жертвовать сном. Ни в коем случае. Иначе я рисковал выгореть и провалиться в затяжную апатию. А это ещё хуже, чем болезнь. Я это прекрасно знал.

* * * * *

Последующая неделя и, по сути, первая неделя в этом году, когда меня никто не трогал и не отвлекал, прошла полностью в обучении. Я решил попытаться дальше разобраться в математике самостоятельно. Не только потому, что Лена на самом