Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

в Библии и других. Их у вас много, но все написаны об одном и том же. Смотрители Галактики являются нашими Создателями. Разница между нами в том, что вы утратили связь со своими Создателями, а мы — нет.

Вольфрам тем временем развернул на журнальном столике карту Ольденбурга и окрестностей.

— Ритуал будет проходить где-то здесь? — Он нетерпеливо постучал по карте карандашом.

Куратор поднялся с кресла одним текучим движением, подошел к столику и, ни секунды не потратив, указал на карте нужное место.

— Ритуал начнется ровно в полночь, — сказал он. — Есть смысл подождать в засаде. К концу ваш объект непременно должен обнаружить себя.

— Понятно, — впервые согласился с ним Вольфрам.

* * *

В ночь с 21 на 22 июня 1983 года

Странная штука — трансгрессия, в который раз подумал он, сев на теплые, нагретые за день щедрым, хотя и считавшимся северным, солнцем и не успевшие остыть камни. Сел, а скорее, упал, потому что ноги совсем не держали после второй за последние часы трансгрессии…

В груди влажно шевельнулся «крокодил», просто чтобы напомнить о себе, и он содрогнулся от ужаса, омерзения и жалости к самому себе. Тоже мне, супермен, жизнь на планете наладить хочет, счастья дать людям, а самого ноги не держат, и внутри живет непонятно кто и неизвестно откуда.

В голове размеренно гудел большой колокол, и все время лезли строчки известной песни «Люди мира, на минуту встаньте…» Он с силой потряс головой, чтобы быстрее прийти в себя. Колокол не замолк, но, казалось, отдалился и стал слышен, как через толстый слой ваты. И на том спасибо…

Кругом царила безлунная ночь, теплая, но не душная, потому что со стороны невидимого в темноте моря дул хотя и слабый, но постоянный ветерок, неся с собой влажные запахи йода, соли и водорослей. «Тиха украинская ночь…» Ночь действительно была тихая, но чем-то неуловимым не похожая на украинскую — он как-то отдыхал в Крыму, поэтому хорошо запомнил тамошние ночи, полные неумолчного пения цикад, перешептывания влюбленных в тени кипарисов и громадной, низко повисшей над морем луны. Не походила здешняя ночь и на сибирскую — там тоже неделю-полторы в году случались такие жаркие ночи, не каждый год, но бывали, душные, с неподвижным воздухом, когда от жары невозможно спать, а спрятаться от нее некуда. Нет, ночь здесь была другая, неизвестно, чем, но постоянно напоминающая о том, что он в чужих краях, что здесь все не так, как дома…

Он сидел на камнях в дальнем конце живописных и потому ненатуральных развалин какого-то старинного замка, прислонившись спиной к жалким остаткам когда-то солидной крепостной стены. Развалины были наверху холма, очень пологого, с неявно выраженным склоном. В Сибири его постеснялись бы называть холмом. Впрочем, в Сибири холмов и не было, а были сопки, возвышенности и хребты. Но то в Сибири, а он был в Европе, где любой пупырышек гордо считался холмом. Но как бы его ни назвали, а все-таки видно отсюда было неплохо.

Покрытый травой склон тянулся метров на сто, и там возились в темноте, подсвечивая себе двумя мощными фонарями, люди, его подопечные и ведомые, собирая дрова и явно готовясь развести костер. Потом двое пошли к развалинам, прямо на него, и он напрягся, готовясь при нужде бесшумно отступить еще дальше, и сразу чувствуя, как ноют все кости и мышцы. Но эти двое до него не дошли, а принялись таскать к костру какие-то сложенные в развалинах старые доски, и он с облегчением вздохнул.

Ему требовалось хотя бы полчаса, чтобы спокойно посидеть и восстановить потраченные на трансгрессию немалые силы. И, похоже, эти полчаса у него будут. Подопечные явно затевали нехилое действо. Он еще не знал, зачем им нужен такой большой, судя по количеству заготавливаемых дров, костер, но гореть он будет явно не десять минут. Значит, у него будет время собраться с силами.

Трансгрессировать из гостиницы он вообще не собирался, а собирался, утвердившись на ментальном следе подопечных, уйти из гостиницы, найти где-нибудь укромное местечко и как следует выспаться перед ночной операцией. Но спокойно уйти и выспаться не получилось.

В вестибюле внезапно появилась полиция и принялась всех шерстить на предмет проверки документов. Документов у него, разумеется, не было, по крайней мере, пригодных в чужой стране, поэтому волей-неволей нужно было что-то предпринимать. Конечно, он мог размазать полицейских по стенам и гордо удалиться с победой, но этим он выдал бы себя перед подопечными, которые должны спокойно заниматься своими делами и ни о чем не подозревать. А кроме того, он уже засек, что, кроме него, подопечными интересуются еще какие-то люди.

Этих новых фигур на шахматной доске было трое. Двое из них были простыми оперативниками, молодыми и зелеными, таких он мог бы класть штабелями, причем одной левой. А вот третий был поинтереснее. Он был закрыт, как и оставшийся непонятным член группы его подопечных, но закрыт совсем по-другому. «Футляр» «человека в футляре» был непроницаемым, но нейтральным, просо не пускал вглубь, но и не предпринимал никаких ответных действий. А вот у стоявшего на балкончике и внимательно просматривающего сверху вестибюль человека, явно старшего странной троицы, защита была иная — не твердая, а, скорее, липкая, при малейшем касании она стремилась прилипнуть к контактеру и сама просочиться вглубь его. Разумеется, он этого не допустил, вовремя отпрянул, втянул ментальные щупальца-разведчики, но и информации никакой не поимел. А вот в молодых оперативников он действительно разглядел нечто странное. Ауры обоих носили явные следы трансгрессии. Странной трансгрессии, отличающейся от той, которой владел он, но было несомненно, совсем недавно они были сюда перенесены внепространственным способом. А раз их интересовали его подопечные, значит, вокруг всего дела затевалась какая-то совсем уж ненужная возня, не к месту и не ко времени.

Выходит, у него появились конкуренты, которых предстояло опередить. Опередим, сказал он себе, запоминая ментальные следы оперативников — чтобы в дальнейшем не потерять их из виду. Как раз в этот момент в вестибюле появилась полиция.

Конечно, здесь было много укромных местечек, но все они находились на противоположной стороне зала, далеко от входных дверей, так что добираться до них пришлось бы через наполненное взволнованными людьми помещение, и можно было привлечь к себе совсем уж ненужное внимание подопечных. Или непонятной троицы, что следила за ними. Или, на худой конец, самой полиции. Любой из этих вариантов его не устраивал. Да и были эти укромные места не такими уж укромными, а ему требовалось