Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

По гладкой поверхности пруда неспешно скользило утиное семейство, оставляя за собой расходящиеся круги.

— А, — проговорил я. — Утки. А ты в курсе, что их не рекомендуется кормить хлебом? — Катя вопросительно наморщила лобик. — Да-да. Лучше уж давать им вымоченные в воде зерновые или даже варёное яйцо.

— Но почему? — удивилась она и обвела рукой пруд. — Все же так делают.

— Делают, — согласился я. — Но это вредит птицам. Ожирение, деформация крыльев и прочие прелести. И это я молчу о том, что водоём загрязняется. К тому же сейчас лето. Рано ещё для прикорма.

— Откуда ты это знаешь, — сощурилась Катя.

— В энциклопедии вычитал, — сказал я и перевёл тему. — Пойдём, а то сейчас очередь ещё больше станет. А уточек покормим осенью, когда это им на пользу будет.

У лодочной станции и правда выстроилась уже небольшая очередь. Видимо, мы были не единственными, кто решил воспользоваться хорошей погодой.

Пока ждали, Катя рассказывала о своей подготовке к занятиям в училище, о подругах, о новых книгах, которые прочла. В общем, обо всём, что её волновало и интересовало. Я же помалкивал. Девушка была в чудесном настроении, и мне становилось гадко от мысли, что его придётся подпортить.

Наконец, подошла и наша очередь. Мы выбрали лодку зелёного цвета, с немного облупившейся краской, но на вид вполне крепкую. Я помог Кате спуститься в неё. Лодка покачнулась, девушка взвизгнула и торопливо присела на лавочку, приложив ладонь к груди.

— Фу-ух, — она перевела свой испуганный взгляд на меня, но тут же рассмеялась, поняв, что струсила на ровном месте.

Я оттолкнулся от причала и взялся за вёсла.

Поначалу я грёб неуверенно, лодка немного виляла. Всё-таки давненько я не пользовался подобным видом транспорта. Но вскоре я наловчился, и мы плавно заскользили по воде. Катя сидела напротив меня, откинув голову назад и подставив лицо солнцу, и довольно жмурилась.

— Как здесь здорово, — она посмотрела на проплывающий мимо берег, заросший деревьями. — Так спокойно.

Она провела рукой по воде, и несколько капель сорвались с кончиков её пальцев, блеснув в лучах заходящего солнца.

— Да, — согласился я, переставая грести. Лодка начала медленно дрейфовать.

Мы замолчали, наслаждаясь моментом.

— Знаешь, я иногда думаю, как всё сложится у нас дальше. Учёба, работа… Всё такое неизвестное.

Катя словно мои мысли прочла и повернула разговор в нужное русло, сама того не зная.

— Неважно, как сложится наша дальнейшая жизнь, я уверен, что всё будет хорошо. Знаешь почему?

Катя посмотрела на меня, ожидая продолжения.

— Потому что я так сказал, — закончил я с улыбкой.

Катя рассмеялась, захватила в горсть воды и брызнула ею в меня.

— Шутник, — проговорила Катя и снова опустила руку в воду, поводила ею.

— А я не шучу, — уже серьёзнее сказал я. — Наше «хорошо» зависит только от нас самих. Как мы будем относиться к жизни, так и будет. Например, я собираюсь приложить максимум усилий, чтобы прожить эту жизнь ярко и максимально насыщенно. И ты такую же жизнь проживёшь. Я в этом не сомневаюсь.

Катя слегка повернула ко мне голову и посмотрела задумчиво.

— А ты не боишься? — спросила она вдруг. — Ведь твой путь… он такой опасный. Космос… полёты.

Я задумался на секунду, глядя на воду.

— Боюсь, — честно признался я. — Кто не боится? Разве что глупцы. Но это того стоит. Это моя мечта. А ради мечты стоит рисковать.

Она улыбнулась и слегка кивнула своим мыслям. Наверное, что-то такое ей самой приходило в голову, поэтому мои слова не стали для неё неожиданностью.

— Я в тебя верю, Серёжа.

— Спасибо, — проговорил я и понял, что просто не смогу сейчас ничего ей рассказать. Не хочу, чтобы этот момент остался в её памяти с червоточиной.

Мы провели на воде ещё примерно около часа, болтая о пустяках, смеясь и просто молча наслаждаясь обществом друг друга. Когда мы вернули лодку, солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в нежные розовые и золотые тона.

По пути назад мы всё же ненадолго задержались на танцплощадке. Оркестр теперь играл что-то более ритмичное. Народу прибавилось, стало тесновато, поэтому вскоре мы, смеясь, ретировались с площадки.

До дома Кати добрались на трамвае. За день девушка здорово умаялась, раз стоило ей положить голову мне на плечо, как она тут же задремала. Я же думал о том, что оттягивать неприятный разговор больше нельзя. Как бы мне ни хотелось не портить этот чудесный вечер, но решение было принято, и отступить я не мог.

На нашей остановке я легонько коснулся плеча Кати. Она встрепенулась, сонно потёрла глаза и взглянула в окно.

— Уже приехали… Спасибо, — промурлыкала она.

Мы вышли в вечернюю прохладу и пошли в сторону её дома.

Возле подъезда Катя остановилась, посмотрела на тёмные окна своей квартиры и обернулась ко мне.

— Поднимешься? Родителей нет, они уехали к родне на дачу — смутившись, сказала она и зачем-то пояснила: — До утра.

Да бли-ин. Но отказываться я не стал. Мы поднялись в квартиру. Катя щёлкнула выключателем в прихожей и повесила свою сумочку на вешалку.

— Проходи. Чай будешь?

— Не откажусь, — ответил я, хотя чай был последним, чего мне хотелось сейчас.

Мы прошли на кухню. Катя щёлкнула ещё одним выключателем, и над столом зажглась люстра с тремя плафонами. Она подошла к плите, чтобы поставить чайник, потом взяла со стола жестяную баночку с чаем и небольшой заварочный чайничек. Затем достала две чашки и пачку печенья «Юбилейное».

Я сидел, смотрел на её спину, на тёмные волосы, собранные в хвост, на плавный изгиб талии…

— Катя, — позвал я.

— М? — отозвалась она не оборачиваясь.

— Я целовал Наташу.

Спина девушки напряглась, рука дрогнула, и сахар просыпался мимо чашки. Зашипел и захлопал крышкой чайник.

— Зачем ты мне это говоришь? — хрипло спросила Катя, так и не повернувшись ко мне лицом.

Я вздохнул.

— Потому что не хочу врать тебе, Катя.

Катя промолчала. Протянула руку и выключила плиту.

— Зачем ты мне это сказал? — с нажимом повторила она свой вопрос. — Я же об этом никогда не узнала бы, если бы ты промолчал.

Я запустил руку в волосы и взъерошил их. Встал со стула и подошёл к ней, приобнял её. Катя вся напряглась, но не отстранилась.

— Ты бы не узнала, — негромко сказал я. — Но я знал бы. Одна маленькая ложь порождает другую, побольше. Сначала соврёшь тому, кто тебе доверяет, а потом уже начинаешь врать самому себе, что тебе всё дозволено и любой проступок сойдёт с рук. Я не хочу так.