Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

Приняв ситуацию, как свершившийся факт, решил, что вместо бесплодных переживаний лучше заняться делом. Я уединился у себя в комнате и начал по памяти восстанавливать всё, что когда-либо слышал или читал о том, каким образом СССР мог бы получить дополнительное финансирование для лунной программы. В моей прошлой жизни это было горячей темой для длительных дискуссий среди интересующихся историей космонавтики. Я не был экономистом, но обладал знанием будущего, а это давало мне уникальное преимущество.

Я вспоминал грандиозные, но в конечном счёте бесполезные стройки, поглотившие гигантские средства. Например, отказ от строительства множества «городков ракетчиков» по всей стране, которые в будущем, с изменением стратегии и технологий, окажутся никому не нужны, могут сэкономить кучу средств. Деньги, что говорится, были бы уплачены, а толку — ноль.

Можно было заморозить некоторые побочные, пусть и интересные, но не столь приоритетные проекты. Изучение Марса и Венеры важно для науки, вне сомнений. Но в условиях жёсткой конкуренции с американцами следовало сосредоточиться на главной цели — Луне. Всё остальное можно отложить на несколько лет.

Я записывал все эти мысли в отдельную тетрадь, стараясь формулировать их не как готовые решения, а как тезисы для дискуссии. Ещё я думал о мотивации и аргументах, которые могли бы убедить руководство страны. Если отцу с Королёвым удастся пробиться к Брежневу, у меня для них уже будет подготовлен целый перечень идей. Пусть отец их и озвучит. От него это прозвучит куда весомее, чем из уст двадцатилетнего лейтенанта, который вряд ли сможет пробиться аж к Генеральному.

От Кати в эти дни вестей никаких не было. Что, в общем-то, было ожидаемо. Но я всё же надеялся, что она хотя бы заглянула в тетрадь, которую я ей оставил.

Это была очень важная деталь моего плана. Я набросал там основные принципы и расчёты по системе обеспечения надёжности ракетных двигателей. То, над чем наши бьются всё это время. То, чего так не хватает Н-1.

Сам я не настолько хорошо разбираюсь в сложных технических деталях, чтобы представить готовый проект. Я многих технических нюансов попросту не знаю. Но мне это и не нужно было в прошлой жизни, у меня другой профиль был. А вот Кате, с её складом ума и интересом к ракетостроению, это было по силам. Да и её отец, опытный инженер, мог бы помочь.

Почему я не отдал эти записи сразу своему отцу или Королёву? Потому что я и так привлёк к себе достаточно много внимания. Я думал об этом, но рассудил, что даже у отца могли возникнуть вопросы о том, откуда это у молодого лейтенанта такие специфические знания. Не говоря уже о других заинтересованных лицах.

Поэтому нужно было действовать тоньше, исподволь. Пусть всё выглядит так, будто идея как бы сама собой родилась в головах талантливых людей, которые способны её развить.

Да и Кате это поможет в дальнейшем. Такая работа станет отличным стартом для её научной карьеры.

Помимо этого, я ещё записывал всё, что помню о скафандрах и тренажёрах. Уже сейчас, с нынешними имеющимися ресурсами, есть что модернизировать, если знать, куда смотреть. В принципе, прогресс так и происходил, только вот это отняло время, а ещё случались человеческие жертвы. Очень многие достижения, как и техника безопасности, писаны кровью людской. Я же могу ускорить этот процесс и помочь сократить количество жертв. Полностью избежать их не выйдет, всё равно будут накладки. От этого, к сожалению, не уйти.

В общем, времени я не терял и успел многое подготовить, прежде чем наступил день начала второго этапа обследований.

Я спокойно собрался с утра и отправился в институт. В списках меня, возможно, и не было, но все пропуски и допуски у меня были на руках, и они были действительны. Об этом мне сообщил Ершов. Это была ещё одна причина, по которой я не особо переживал. Ведь если бы меня действительно отчислили из кандидатов, то и пропуск аннулировали бы.

Что касается «заманчивого» предложения Прохорова то я, конечно, его обдумал. Но только с позиции холодного анализа. Я ни на секунду не допускал даже мысли о том, чтобы отказаться от космоса в пользу бумажной работы.

Да, место, возможно, и хлебное, с перспективой карьерного роста. Но это было не моё. Если уж суждено будет когда-нибудь уйти из отряда космонавтов, то я добьюсь своего места в этой сфере сам, без вот таких вот «подачек», к которым прилагался ещё и поводок.

Я прекрасно понимаю, что всю жизнь летать у меня не получится — возраст, здоровье, да и просто течение жизни внесут свои коррективы. Рано или поздно многим пилотам и космонавтам приходится переходить на другую работу: в инструкторы, в научные сотрудники, в управленцы. Не я первый, не я последний. Многие наши космонавты, как и заграничные астронавты, потом шли работать в различные учреждения около космической отрасли. И это нормально. Но я твёрдо решил для себя, что должен пройти этот путь от начала и до конца сам. Своими силами и умом.

Ершов не соврал, мой пропуск был действителен, и я без проблем вошёл в здание института. Когда я направился к регистратуре, где обычно собирались кандидаты, навстречу мне вышел тот самый капитан, который водил меня к Прохорову. Он увидел меня, и на его лице мелькнуло неподдельное удивление, смешанное с лёгкой растерянностью.

— Лейтенант Громов? — его взгляд метнулся мне за спину. Туда, где располагался пост охраны.

— Здравствуйте, товарищ капитан, — улыбнулся я. — Я пришёл на второй этап обследования. Подскажите, куда пройти?

Капитан на секунду замялся, потом, совладав с собой, кивнул в сторону боковой двери:

— Туда. Там сейчас как раз группа собирается.

Я поблагодарил его и пошёл дальше, чувствуя его взгляд на своей спине. Да, ситуация, должно быть, необычная. Человек, которого официально нет в списках, нагло заявился на обследование как ни в чём не бывало. Но в том-то и дело, что «официально». А на практике всё оказалось иначе.

В коридоре уже собралось человек пятнадцать — многих я узнал по первому этапу. Я занял место у стены в конце очереди и принялся ждать.

Вскоре дверь кабинета открылась, и в коридор вышел хмурый полковник медицинской службы с папкой в руках. Он начал зачитывать фамилии. Моей там ожидаемо не оказалось. Когда он закончил и собравшиеся стали по одному заходить в кабинет, я подошёл к нему.

— Товарищ полковник, лейтенант Громов, — представился я. — Я проходил