Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

Мои уши пылали. Самое ужасное, что он попал в точку. Я действительно метался по комнате, пытаясь привести себя в порядок, стоило мне узнать, что Эля здесь. Но слышать об этом в такой изящной, но убийственно точной интерпретации...

— Отец, — процедил я, стараясь сохранить маску невозмутимости. — Ты преувеличиваешь. Я просто надел первый попавшийся костюм. Не встречать же даму, как ты сам говорил ранее, в масле, словно какой-то кузнец.

— Разумеется, — легко согласился он, не сбавляя темпа прогулки. — И, видимо, случайно опрокинул на себя половину парфюмерного флакона. Теперь каждая пчела в радиусе мили будет считать своим долгом выразить тебе свое почтение.

Эля тихонько рассмеялась. Её смех был легким, похожим на перелив хрусталя. В нем не было ни капли злорадства или светской фальши. Ей было действительно весело.

Мы шли по гравийным дорожкам нашего сада. Отец, в своей неизменной манере, вел светскую беседу, удерживая ладонь Эли на сгибе своего локтя. Он был воплощением вежливости, но его ирония разила без промаха.

— А вот этот старый дуб, — он указал на раскидистое дерево, — помнит, пожалуй, самые яркие моменты биографии Лестра. Особенно период его увлечения... натуризмом.

Я похолодел. Только не это.

— Натуризмом? — переспросила Эля, с любопытством глядя на дерево, а затем на меня.

— О да, — воодушевился отец, игнорируя мой молящий взгляд. — В трехлетнем возрасте Лестр пришел к философскому выводу, что любые одежды — это лишь оковы для свободной души. И вот представьте: летний прием, цвет общества, дамы с лорнетами обсуждают высокую поэзию... И тут на лужайку выпархивает мой наследник. В образе, я бы сказал, античного купидона — то есть, абсолютно без текстиля, но с игрушечной саблей наперевес. Он носился между гостями, и когда старейшая герцогиня попыталась прикрыть его наготу своим веером, он заявил, что истинная красота не нуждается в драпировке. Весь вечер светские львицы обсуждали не оперу, а... хм... исключительную закаленность моего сына.

Я закрыл лицо рукой, чувствуя, как краска заливает шею.

— Отец, умоляю тебя... — простонал я. — Это было столько лет назад.

— Но какая была экспрессия! — восхищался он. — Я тогда подумал: растет либо великий стратег, способный обезоружить врага одной лишь своей... открытостью, либо натура, слишком возвышенная для наших скромных земных условностей.

Эля уже не скрывала смеха. Она смеялась искренне, запрокинув голову, и этот звук был лучшей музыкой для моих горящих ушей. Глядя на нее, невозможно было обижаться. Она была такой... живой. Настоящей. Без той чопорности и масок, которые носили все леди нашего круга. Словно чистый горный ручей ворвался в нашу стоячую, мутную заводь аристократической скуки.

Я поймал себя на том, что любуюсь ею. Тем, как солнце играет в её волосах, как морщится её нос, когда она смеется, как мелодично звучит её голос.

«Сколько же ей лет?» — мелькнула внезапная мысль.

На вид я бы не дал ей больше тридцати. Кожа гладкая, взгляд ясный, энергия бьет ключом. Но у неё есть дочь, Лила, которой на вид лет пятнадцать. Нехитрая арифметика заводила в тупик. Во сколько же она её родила? В пятнадцать? Или она просто владеет секретом вечной молодости? И где отец её детей?

Данный вопрос интересовал меня больше всего, но задать его вслух я не решался. Это было бы верхом бестактности. Да и какое я имею право лезть в её прошлое? Мы едва знакомы, хоть и связывает нас немало.

Наша идиллия была прервана самым неожиданным образом.

— Всем доброе утро! — раздался за спиной звонкий, до боли знакомый голос.

Я напрягся, как струна. Спина одеревенела. Амалия. Ее я точно не хотел сейчас видеть. Особенно здесь, рядом с Элей.

Мы обернулись. По аллее, шурша пышными юбками, к нам спешила Амалия. А следом за ней, с легкой, снисходительной полуулыбкой на губах, шел князь Лерей. Они приехали вместе.

Я тут же обозначил поклон перед князем, внутренне сжимаясь. Сейчас начнется. Амалия повиснет на моей руке, начнет щебетать... Не хотел, чтобы Эля это видела. Она может сделать неверные выводы. Может подумать, что я и Амалия пара.

Но вдруг произошло то, чего я ожидал меньше всего.

Амалия поравнялась с нами.

— Лорд Лестр, — бросила она мне коротко, даже не удостоив долгим взглядом. Затем сделала безупречный книксен перед моим отцом, а потом... потом повернулась к Эле. Лицо Амалии озарилось искренней, почти детской радостью. — Эля! — воскликнула она и, забыв про этикет, буквально прилипла к ней, беря под руку с другой стороны от отца. — Ты здесь! Какая приятная неожиданность! Я соскучилась! Если честно, даже подумывала отправиться к тебе в гости.

Я застыл с открытым ртом. Мой отец, кажется, тоже на секунду потерял дар красноречия, его брови поползли вверх, а вот Эля улыбалась, хоть и выглядела немного растерянной от такого напора.

— Доброе утро, леди Амалия, — мягко произнесла она. — Рада вас видеть.

— У меня есть к тебе одно очень важное дело! — щебетала Амалия, утягивая Элю (забрав ее у моего отца) дальше по аллее, полностью игнорируя мое существование. — Я надеюсь, что ты не станешь отказываться…

Я перевел ошарашенный взгляд сначала на родителя, потом на князя Лерея. Тот стоял рядом, заложив руки за спину, и в его глазах плясали веселые бесята. Он явно наслаждался произведенным эффектом.

— Ваша Светлость... — начал я, не зная, что и спросить.

— Не удивляйся, — тихо усмехнулся он, глядя им вслед и наблюдая, как Амалия что-то увлеченно рассказывала Эле. — Женская дружба — материя загадочная и непредсказуемая. Похоже, у нас сегодня выходной от женского внимания. Наслаждайся свободой... пока можешь.

Я смотрел на спину Амалии, которая даже не обернулась в мою сторону, и чувствовал странную смесь колоссального облегчения и полного непонимания. Мир определенно сошел с ума, но мне это начинало нравиться.

49. Блеск чужого мира

Эля

Амалия, подхватив меня под руку, увела подальше от мужской компании, словно мы были давними подружками, сбежавшими с урока этикета. Мы шли по аллее, и я чувствовала спиной взгляды, но не оборачивалась.

— Эля, ты просто обязана прийти! — горячо шептала дочь князя, сжимая мой локоть. — Через неделю в нашем поместье состоится бал. И на нем я хочу представить твою работу — мой портрет — всему цвету общества. Ты должна быть там!

Я замедлила шаг, чувствуя волнение. Предложение было лестным, но в то же время пугающим.

— Бал? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Благодарю за