Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

Я влетела в калитку, сияя, как начищенный пятак.

«Если получится, — думала я, глядя на встречающих меня детей, — мы с вами не просто выкупим дом. Мы разбогатеем!»

51. Плата за мечту

Эля

Утро началось ещё до восхода солнца. В доме пахло свежезаваренным травяным сбором и тёплым хлебом, но привычного уюта не чувствовалось — воздух был наэлектризован волнением.

Лила сидела за столом, прямая, как струна, и бледная, как полотно. Она механически водила ложкой по тарелке с кашей, но, кажется, не ела.

— Ешь, — мягко, но настойчиво сказала я, подвигая к ней тарелку с лепешками, политыми мёдом. — Тебе нужны силы. Первый день — он самый важный, но и самый трудный. Нельзя идти к наставнику с пустым желудком и кружащейся головой.

Девочка подняла на меня глаза, в которых плескался откровенный страх.

— Эля, а вдруг я не справлюсь? — прошептала она. — Вдруг мастер Солус поймёт, что я… что я недостойна? Лорд Лестр поручился за меня. Если я подведу его, если опозорю… Я этого не переживу.

Вчера вечером она долго не могла уснуть. Ворочалась, вздыхала. Я придвинулась ближе, обняла её, другой рукой перебирая светлые волосы девочки. Шептала успокаивающие слова, пока дыхание Лилы не стало ровным.

— Ты никого не опозоришь, — твёрдо сказала, вставая у неё за спиной и принимаясь заплетать ей косу. — Ты умная, старательная и талантливая. Прекрасно знаешь травы и их свойства. Просто будь собой. Слушай внимательно и не бойся задавать вопросы. Лорд Лестр верит в тебя, иначе не стал бы просить. И мы с Маюшкой верим.

Лила глубоко вздохнула и всё-таки откусила кусочек лепешки.

— Спасибо, Эля.

Когда мы вышли за ворота, экипаж уже ждал. Не наёмный, а строгий, тёмный. Вчера вечером пришло послание: учеников забирают и привозят обратно. Более того, в письме было сказано, что покупать ничего не нужно — инструменты, книги и форму выдадут на месте.

Я смотрела, как кучер помогает Лиле забраться внутрь, и понимала: за всем этим стоит Лестр. Это он договорился о транспорте, он оплатил всё, вплоть до последнего перышка для письма.

Душа рвалась к нему. Хотелось найти его, снова поблагодарить, просто увидеть… Но я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

«Не смей, Эля. Держи себя в руках».

Мужчины — народ простой. Они не понимают женскую душу. Для лорда Лестра это — просто плата по счетам. Он благородный человек, помогает тем, кто спас его. Но не понимает, что его забота принимается мной… иначе. Против воли. Но… иначе.

Я провожала взглядом удаляющийся экипаж, а перед глазами стояло его лицо. Его улыбка, когда он дарил щит Маю. Его серьёзный взгляд, когда он говорил о Лиле.

Тяжко это всё. В такого мужчину очень сложно не влюбиться. Он красив, статен, умён, и за его спиной чувствуешь себя как за каменной стеной. Но…

«Нельзя, — мысленно одёрнула я себя, возвращаясь в дом. — Нельзя на нём зацикливаться. Ни к чему это, только себе хуже сделаешь. Где он, и где ты? Посмотри правде в глаза. У него есть леди Амалия».

Я вспомнила, как в парке дочь князя прижималась к его руке, как заглядывала в глаза. Они смотрелись гармонично. Два аристократа, два красивых человека из одного мира. Лестр не оттолкнул её тогда. Значит, у них всё серьёзно. А его визиты ко мне… это просто благотворительность. И чем раньше я это приму, тем меньше будет болеть сердце потом.

От грустных мыслей меня отвлёк скрип половиц. Из детской, зевая и щурясь от солнца, вышел Май. Его волосы торчали во все стороны, как пух у одуванчика, а на щеке отпечаталась складка от подушки.

— Доброе утро, Эля, — сонно пробормотал он. — А Лила уже уехала?

Я невольно улыбнулась. Вся хандра мгновенно улетучилась при виде этой заспанной моськи.

— Уехала, соня. Давай умываться и завтракать. Рыцарям нужны силы для великих подвигов.

Накормив Мая и отправив его воевать с крапивой во дворе, я достала свои эскизы. Работы было много, и я погрузилась в неё с головой, стараясь не думать ни о Лестре, ни о предстоящем бале. Штрих за штрихом, линия за линией…

Из состояния сосредоточенности меня выдернул звук подъехавшего экипажа и голос Мая.

Я выглянула в окно. У ворот стояла карета с гербом рода Лерей.

Амалия. Она приехала, как и обещала.

Я поспешила к дверям. Дочь князя уже входила в калитку. За ней семенила сухонькая, немного скрюченная женщина в простом коричневом платье, прижимающая к груди потёртый кожаный саквояж.

Май, увидев гостью, вежливо склонил голову, прижимая деревянный меч к груди.

Амалия расплылась в улыбке.

— Какой воспитанный молодой человек! — воскликнула она. — И какой красивый! Настоящий защитник растёт.

Май вспыхнул до корней волос, смутился и спрятался за дуб.

Амалия рассмеялась. И в этом смехе не было ни капли злобы или высокомерия. Он был чистым, искренним, заразительным.

Я смотрела на неё и понимала: сейчас передо мной снова та самая девушка, с которой мы пили лимонад. Не светская львица, вешающаяся на мужчин, а простая, добрая душа. Без масок и интриг. И эта её переменчивость сбивала с толку, но сейчас мне хотелось верить именно этой Амалии.

— Эля, доброе утро! — она заметила меня на крыльце и помахала рукой. — А я к тебе! Как и обещала, привезла швею. Будем снимать с тебя мерки. Готовься, на балу ты будешь сиять ярче всех звёзд!

52. Искренность против золота

Эля

Мы вошли в дом. Я пропустила гостью вперёд, внутренне сжавшись в ожидании. Готова была увидеть, как сморщится её носик от запаха простых трав, как взгляд скользнёт с брезгливостью по старой мебели, которую мы с таким трудом приводили в порядок. Всё-таки пропасть между особняком с мраморными лестницами и моим съёмным жилищем была размером с каньон.

Но секунды шли, а лицо Амалии оставалось всё таким же — расслабленным и добродушным. Ни тени высокомерия, ни намёка на брезгливость. Она огляделась с вежливым интересом, словно зашла в гости к равной, а не к бедной художнице.

— Здесь очень… светло, — заметила она, кивнув на чистые окна с новыми занавесками. — И дышится легко.

Она сделала знак швее, и та, молча поклонившись мне, достала из саквояжа сантиметровую ленту.

— Позволите, госпожа? — проскрипела женщина.

Я кивнула, вставая в центр комнаты и разводя руки в стороны. Пока швея порхала вокруг меня, бормоча под нос цифры, Амалия прошла к столу. Там, разложенные для работы, лежали мои вчерашние труды — эскизы трёх дам из парка,