Кудей - Дмитрий Васильевич Колесников

сапоги, залязгало железо. Из зала в нашу сторону шёл руководитель Сыскного Указа, а с ним ещё с десяток вояк, обвешанные броней и оружием. Скрипка в зале издала прощальный скрип и стихла, словно туда вошёл товарищ Жиглов в исполнении Высоцкого, и внушительно показал ладонями музыкантам, что всё, телепузики, баста!

Мельком взглянув на нас, вождь скрылся за дверью, оставив снаружи караул и сопровождавшего их Герцмана. Я присмотрелся к гонцу, пытаясь найти на его лице досаду, что его вот так отстранили от самого интересного, но ничего не нашёл. То ли экс-политик держал покерфейс, то ли действительно не желал влезать в это дело слишком глубоко.

Проводив босса, он кивком предложил нам убраться из коридора, в котором стало слишком тесно, и мы пошли обратно в зал. Там, в традициях «маски-шоу», стояли трабукеры со своими базуками наизготовку. Стволы хоть и были направлены в потолок, но горящие фитили ясно давали понять быстро трезвеющим посетителям, что шутки кончились, и тут «работает ОМОН», причём, в варианте «ща всех мордой в пол положим, и хорошо, если живыми». Хардкор, да и только. Рожи у «омоновцев» были решительные, встреть я такую в подворотне, отдал бы все бабки и радовался, что целым остался. Сейчас же радовало, что многих из них я знал лично, и они меня тоже помнили, я даже кивнул на парочку приветственных кивков.

Провожаемые взглядами публики, персонала и служивых, мы сели за свой стол. Спиртное пить никто не стал, зато обнаружился почти полный кувшин холодного кваса, который мы разлили по кружкам.

— Быстро ты обернулся, — негромко сказал Герцману Гараев. — Да ещё с такой подмогой приехал.

— Повезло, — так же тихо ответил Аарон. — Шеф как раз домой собирался, а тут я. Ну, он дежурную смену с собой и прихватил.

Мы повернулись на шум и увидели, как из коридора бегом пробежал один из подчинённых Барбашина. Через секунду на улице раздалось ржание коня и стук копыт. Насколько я знал, в городе было запрещено скакать вот так, сломя голову, для превышения скорости нужна была веская причина.

— Ишь ты, ему только мигалки и сирены не хватает, — физрук словно мои мысли прочёл.

— Что там у вас с Вершининым случилось? — повернулся Герцман к блондинке. — С вас же всё началось.

— Да ни при чём я! — яростно зашипела та. — Игорёк крышей поехал, накинулся, вон, чуть нос мне не сломал. А из-за чего Кудей кипиш поднял, я не знаю.

— Просто так не кидаются, — заметил Гараев.

— Ты на что намекаешь? — тут же окрысилась на него блогерша. — Что я ему башку задурила?

— Карина Александровна, — остановил Герцман Карину, которая начала повышать голос, — тише, прошу вас. Мы и так ненужное внимание к себе привлекаем. Но Андрей Владимирович прав, ни с того, ни с сего никто ни на кого кидаться не станет. И все видели, что вы с Игорем э-э… Тесно общались.

— Не собиралась я с ним трахаться! — прямо заявила Крыгина, озвучив то, на что намекал ей еврей. — Просто хотелось выпить в спокойной обстановке, без ваших пьяных морд и без приглашений на каждый танец! Это вы тут то переговоры деловые начнёте, то драки устраиваете, а я просто отдохнуть хотела!

— Ага, — не поверил я ни единому её слову. — И поэтому решила в номере закрыться. С тем, кто на тебя слюни пускает с момента пападалова. В этот мир, я имею ввиду. Ты нас за идиотов держишь?

— Да пошли вы все! Моралисты хреновы! Выпить нельзя ни с кем, только и ждёте, как под юбку залезть!

— Во-от оно что, — протянул Герцман, задумчиво кивая. — Вы, значит, Игорю отказали, он нарезки и слетел, получается? Я примерно так и подумал.

— Ну и иди со своими думами знаешь куда? Диоген шопенгаурский.

— Мне другое непонятно, — Борухович пропустил оскорбление мимо ушей. — Куда это вестовой поскакал, если здесь банальная попытка изнасилования?

— Банальная? — в голос заорала на весь зал Крыгина, вскочив на ноги и заставив всех вздрогнуть. Ну, лично я вздрогнул, и физрук тоже. — Это для тебя, может и банальная, Аароша! Это, может, тебя в твоей мэрии по пять раз на дню…

— Тихо! — гаркнул Гараев, и с такой силой грохнул кулаком по столу, что вся посуда подпрыгнула, а блондинка осеклась на полуслове. — Сели все! Успокоились!

— А ты мне рот не затыкай, я не писюшка какая-нибудь из средней школы!

Несмотря на агрессивный тон, произнесла она это заметно тише, и плюхнулась на скамью. Оглядев стол мрачным взглядом, Карина схватила недопитую рюмку, одну из тех, из которых мы с физруком пили, и залпом отправила содержимое в рот. Охнув, вытаращила глаза и начала беспомощно шарить руками по столешнице, пытаясь сделать вдох. Гараев поспешно подсунул ей свою кружку с квасом, к которой блондинка тут же присосалась, жадно хлебая и тяжело дыша.

— Это что⁈ — сдавленно просипела она, вытирая струйки с подбородка.

— Хреновуха, — ухмыльнулся Гараев. — Хочешь ещё рюмашку для настроения?

— Гадость какая, — содрогнулась она всем телом. — Как вы её пьёте, это же хуже вискаря!

— Ну, тебе виднее, — пожал плечами физрук. — Мы люди простые, на иностранщину не падкие. Нам с Валерой и это зашло неплохо. Да, Валер?

— Ага, — солидно кивнул я. — Отечественное производство, натурпродукт. Никакой химии! А твоё винишко испанское неизвестно где бодяжили и на каком дихлофосе настаивали. Видала, как виноград давят? Босыми ногами в бочку залазят, и пляски там устраивают.

— Да ну вас, — отмахнулась блогерша. — Тоже мне, специалисты по виноделию. Кроме самогонки и не пили ничего. А хреновуха ваша наверняка с навозом смешана, чтобы по башке сильнее бить.

Хотел я сказать, что если у кого в голове и есть навоз, так это у одной блондинки, но промолчал, чтобы не обострять. Посидели. Помолчали. Потом Герцман всё же осторожно поинтересовался у волшебницы, не было ли чего-нибудь необычного, что может объяснить поведение Вершинина. Дарисвета, которой хреновуха легла на выпитое ранее, лишь пожала плечами и сказала, что во всём виновато пойло, которым мы накачались, а она белая и пушистая. Мы переглянулись. Ну да, конечно! Все видели, как они за столом ворковали, словно два голубка, а потом в номере очутились. Отдохнуть от