Кудей - Дмитрий Васильевич Колесников

— Ну, други мои любезные, — поднял он рюмку. — За вас! Хоть и мало вас осталось, половина всего, но рад я, что вы в наш мир попали. И сами узнали, чего стоите, и нам крепко помогли. Коль выгорит это дельце, буду хлопотать, чтобы вас губернатор на примете держал да не забывал дарами одаривать. А уж за мной, как говорится, не заржавеет!

Он опрокинул рюмку, с удовольствием закусил стрелкой лука, и принялся за щи. Герцман растерянно смотрел на улыбающегося Кудея. Не понимает. Я тоже не понимаю, даже меньше Аароныча. Мы сидели и молча смотрели, как ест Барбашин. Но он не спеша, с видимым удовольствием погружал ложку в наваристые щи, набирал её полную, и аккуратно отправлял в рот. Тщательно пережёвывал, иногда отщипывал от лежащей перед ним краюхи кусочек серого хлеба и закидывал его в рот. Щи закончились, князь приступил к второму блюду. Я думал, что он опять тяпнет рюмаху, но нет, не стал. Всё так же неторопливо и обстоятельно съел яичницу со свининой, запил горячим сбитнем, принялся за пирог. Мы всё сидели, не решаясь прервать трапезу начальства.

Чего сидим, спрашивается? Чего ждём? По-хорошему, нам надо бы домой, баиньки, потому что Кудей обещал завтра устроить «краш-тэст», а он не такой тип, который пообещает и забудет. Скорее, наоборот: пообещает бяку сделать, сделает, забудет, и снова сделает. Так что, нам бы выспаться, а мы тут сидим.

С другой стороны — неудобно. Живём-то мы у Барбашина, не скажешь же хозяину дома, что пусть он тут разгребает проблемы, которые мы наворотили, а мы спать пойдём. Герцман молчит, Гараев молчит, даже Каринка молчит, что удивительно. Они молчат, и я молчать буду. О, идея! Займусь медитацией. Пока все молчат, я буду качаться.

Прикрыл глаза, вдохнул-выдохнул, настраиваясь на нужные ощущения. Раз, два, три… Я чувствую, как мана течёт сквозь меня. Я чувствую, как она струится через моё сознание. Моё сознание сливается с потоком маны. Я могу изменить этот поток, направить его в нужное русло, превратить…

Хлопнула дверь, послышались торопливые шаги. Я открыл глаза, с неудовольствием посмотрел на нарушителя спокойствия. Это был ещё один боец, невысокий, чернявый, как же его звать…

— Что, Аскер? — оторвался от трапезы князь.

— Взяли! — радостно улыбаясь, сообщил гонец. — Взяли, Лазарь Ильич, Аллахом клянусь! Сам лично взял!

— Да ну? Котырев где?

— В темнице, допрос ведёт. А мне сказал: «Ты, Аскер, отличился, тебе и докладывать!»

— Ай, молодца! — князь вскочил и обнял джигита. — Ну, рассказывай! Как всё прошло, что за стрельба была? Наши все ли целы, не поранили кого? Да что ты стоишь столбом, садись давай! Онисим! Кто там есть живой? А ну, тащите герою всё, что закажет, да поживее!

— Рахмат, Лазарь Ильич, — коротко поклонился тот, ловко ввинтившись между мной и Герцманом. — Не голоден я, а вот квасу выпью. И пирога с зайчатиной съем.

Пока принесли заказ, Аскер успел выпить квас, откусить от пирога князя и принять из рук Кудея чарку спиртного. Потом начал рассказ.

— Как гонец прискакал, так нас Борис Сергеевич сразу на конь посадил. Сначала мы к дому Ламара кинулись, а там и нет почти никого, только конюх да пара баб за домом смотрит. Поймали конюха, на ножи его подняли, тот и сказал, что барон с баронессой из дому ещё в обед ушли. Тут Ивашка прибежал, топтун, что за Плио смотреть должен был. Молвил, что Далия с рыжим бароном у боярина Фёдорова вечеряет.

— Эге-е… — князь многозначительно посмотрел на Кудея, тот согласно кивнул. — Ты продолжай, продолжай!

— Мы тотчас туда, — Аскер прервался, держа паузу, отпил из кружки. — Подлетаем к Фёдоровым, а там ворота нараспашку, телега застряла, а за ней люди Ламара, сам барон, и управляющий Фёдоровых. Все бронные, оружные, лаются, дорогу освободить требуют. Как нас увидели, так Архип, это управляющий, сразу палить начал. Моего жеребца убил, чтоб шайтан ему печень выгрыз! Мы в ответ! Сначала выстрелили, потом до рубки дошло. Я двух завалил, клянусь! Одного высокого такого, с рогатиной на меня выскочил, и второго, с арбалетом…

— Ты не отвлекайся, — поправил рассказчика Барбашин. — Далию Плио взяли?

— Я взял! — гордо стукнул себя кулаком в грудь Аскер. — Она, как нас увидела, сразу в дом кинулась. Я за ней! А она через заднюю дверь, да в темень, к забору. В парня нарядилась, в штанах бежала, да быстро так! Еле догнал, уже у пристани.

— Заприметил, к какой лодье она бежала? — спросил Кудей.

— Нет, Кудей-ака, я её раньше взял, ещё на берегу, — прижал к груди ладонь Аскер. — Но Борис Сергеевич, как узнал, начальника пристани поднять велел, и запретил выход всем. Стражу велел на каждый челнок поставить, а кто противиться будет, того тащить в подвал без разговоров.

— Ну, может и сработать, — с сомнением проговорил маг. — Будем надеяться.

— Сработает, обязательно сработает! — горячо заверил герой. — У меня в страже брат жены служит, он их всех возьмёт, мамой клянусь!

— В порту тоже стреляли, — напомнил Барбашин. — Не ты?

— Нет, Лазарь Ильич, не я. Я баронессу охранял, чтобы она опять не сбежала, когда стрельба поднялась. Наверняка это Касим стрелял, ловил кого-то. Касим, это брат жены моей, Нафисы, он в страже порта служит…

— Так! — остановил его князь, поднимая руку. — Значит, баронессу взяли живой, так?

— Так!

— Ага-а… Вот что, Аскер. Выберешь себе любого жеребца из конюшни Ламара взамен убитого. Сто золотых тебе лично от меня полагается, это за Плио. Ну и брата Борису Сергеевичу покажешь, коль он у тебя такой молодец. Якши?

— Вах! Спасибо, Лазарь Ильич! Не сомневайся, лучшего коня возьму! И за Касима спасибо!

Аскер вскочил на ноги, отвесил поклон, и с довольной физиономией застыл, всем видом показывая, что готов на новые подвиги. Барбашин коротко рассмеялся и махнул рукой:

— Ступай уж, герой! Два дня на отдых тебе даю, а к среде чтоб на службе был. Ступай.

Когда Аскер убежал, князь потёр руки и посмотрел на молчаливого Кудея:

— Ну? Говорил я вам, что клюнет колдунишка на такую наживку? Клюнул! А ты чего такой невесёлый, дружище? О чём задумался?

Кудей вздохнул:

— Да вот, считаю. Ламар, Ядвига Пелецкая, управляющий боярина