Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

— Ну, чего смотришь? — рыкнул он на меня. — Командуй иди.

— Как твоя нога? — спросил я, не обращая внимания на его недружелюбный тон.

— Продырявили, — ответил он. — Жить буду. Бывало и хуже.

Я кивнул и отошёл, не цепляясь к нему с расспросами, когда это бывало хуже, чем сейчас.

Идти предстояло долго. Дорога на Килдэр открылась только потому что мы ударили вовремя, лихая контратака выбила англичан отсюда подчистую, а все остальные заняты в других местах, но долго это не продлится. Генерал Максвелл не дурак, очень скоро здесь будет кавалерия или мотоциклисты с пулемётами. Перережет дорогу впереди, остановит нас, догонит и прихлопнет. Поэтому нужно спешить, а не плестись с черепашьей скоростью, точно похоронная процессия.

Ещё и эта проклятая морось. Наше счастье, что дорога не раскисла, погода до этого стояла сухая и солнечная, но лужи и капли, летящие в лицо, хорошего настроения никому не прибавляли.

Километра через полтора дорога стала петлять между невысокими заборчиками, огородами и рощицами, Дублин постепенно оставался позади, в дыму и огне, но никто не оборачивался, потому что от этого зрелища горло сдавливало тисками.

Преследовать нас начали раньше, чем я ожидал.

От арьергарда послышались крики, выстрелы, сперва одиночные, потом послышались пара коротких очередей. Кто-то в колонне запаниковал, один из грузовиков съехал на обочину, едва не свалившись в канаву, телеги встали, люди бросились на землю, к заборам, в канавы, куда попало, занимая хоть какие-нибудь укрытия.

— Не останавливаться! — заорал я во всё горло. — Вперёд, вперёд! Не бросать повозки!

Если нас остановят и свяжут боем, это будет конец. Стреляли откуда-то с дальней дистанции, почти наугад, но это только пока.

Я развернулся, стянул мосинку с плеча и пошёл назад, против потока, Шеймус побежал следом.

— Ты куда? — попытался он меня остановить, ухватив за плечо с пустым погоном.

— Прикрывать, — хмуро ответил я.

— Тогда бежать надо, а не пешком идти, — сказал друг, и мы побежали.

Остатки рот С и D первого батальона шли в хвосте нашей колонны, контролируя тыл, командовал сводным отрядом Хоган, пожилой фений. По нынешним меркам пожилой, но на возраст он никогда не жаловался, перенося все тяготы службы наравне с молодыми парнями.

Всего было их человек пятнадцать, и я каждого знал лично. На приветствия и рукопожатия, впрочем, времени не было.

Мы рухнули на обочину рядом с Хоганом, который целился из винтовки в сторону преследователей, которые маячили где-то за поворотом, за которым скрылись, едва столкнулись с нашим сопротивлением.

— Сколько их там? — спросил я.

Хоган сплюнул в траву.

— Много. И ещё подходят, — процедил он.

Чёрные с проседью усы воинственно топорщились, в глазах горел молодецкий блеск. За эти дни он прошёл с первым батальоном через всё, что только можно, но боевого духа не растерял. Наоборот, горел желанием отомстить за всех, кто погиб рядом с ним на дублинских улицах.

— Сколько вам нужно времени? — спросил он.

Я покосился на него, на бойцов. Отговорить не получится, решение уже принято. И не только одним командиром. Все они, расположившись в арьергарде, знали, к чему всё идёт и что им предстоит.

— Двадцать минут. Хотя бы двадцать, — севшим голосом произнёс я.

— Сделаем, — нарочито бодрым голосом ответил Хоган. — Рота! Постоим двадцать минут?

— Так точно! И больше можем! Простоим! — наперебой начали откликаться бойцы, и у меня защипало в глазах.

Я хотел что-то ещё сказать, но не смог выдавить ни слова. Потом понял, что любые слова тут будут неуместными и лишними, поэтому хлопнул Хогана по плечу и заглянул в глаза. Тот кивнул, и я кивнул в ответ. Вот и весь разговор.

— Идите, — сказал он. — Мы прикроем и потом догоним.

Ложь, это знали мы оба.

Расположилась рота грамотно, в узком месте за поворотом, так, что обойти с флангов не получится, и преследователям придётся эту позицию штурмовать. То есть, идти на пулемётный и винтовочный огонь. Я ещё немного посмотрел на них, а потом развернулся и пошёл, зная, что Хоган даст эти двадцать минут. Шеймус последовал за мной.

Колонну пришлось догонять лёгким бегом, по пути собирая и подгоняя отстающих. Очень скоро за нашими спинами затрещали пулемёты, ударил слитный залп из винтовок. Пятнадцать человек держались против нескольких сотен, чтобы дать нам немного времени.

Я чувствовал себя пастухом, перегоняющим стадо. Мы прошли всего несколько километров, но среди уходящих уже нашлись те, кто не мог больше идти, кто упал духом, кто сбил ноги или выбился из сил, и всех их приходилось торопить. Шеймус занимался тем же самым.

Позади гремели выстрелы, сперва частые и ожесточённые, потом они стали реже, пока не замолкли совсем. Хоган и его парни дали нам полчаса форы, которую мы постарались использовать в полной мере, не останавливаясь ни на секунду. Колонна шла, никто даже не оглядывался. Потому что оглядываться было невыносимо.

Город давно уже остался позади, мы шли мимо ферм, изумрудно-зелёных лугов и распаханных полей. Пасторальные пейзажи, впрочем, даже не радовали. Слишком уж тягостным было понимание, что мы отступаем из города, оставляя наши дома неприятелю.

Обедали прямо на ходу, всухомятку, чем придётся. Мне удалось перехватить несколько галет и половину фляжки воды. Голод никуда не делся, но чуть притих, и я надеялся, что вечером нам удастся развести костры и приготовить полноценный ужин. Остановиться всё равно придётся, бесконечно идти мы не можем.

Вскоре нашлось и место для привала, достаточно просторное, чтобы разместить всех, и достаточно защищённое, чтобы чувствовать себя там в безопасности.

Руины церкви на холме, чуть в стороне от дороги. Отсюда открывался неплохой вид на поля, перелесок и дорогу, все подходы неплохо просматривались, так что прибытие англичан не останется незамеченным.

— Шеймус, откуда тут вообще столько руин? — спросил я, когда мы начали размещаться внутри.

Сложена была церковь из белого камня, поросшего мхом, наверху сохранились стропила с остатками крыши, вокруг было ещё несколько построек, вросших в землю. Когда мы ездили за оружием в Фенит, я встречал полуразрушенные дома с завидной регулярностью, но как-то не придавал им особого значения, мы просто проезжали мимо.

— Так после Голода, — пожал плечами Маккормик, и всё тут же встало на свои места.

Я посмотрел на бойцов, грязных, измотанных переходом, с пустыми взглядами. Молодые и старые, мужчины и женщины, солдаты