Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

ему рассказала, – произнесла Самай. Она обхватила себя за плечи и уставилась в пространство. – На каком этаже тебя держат, где находится охрана. Предупреждала мистера Торгеста, что одному ему не справиться, но он не слушал меня. Мы обсудили все возможные риски, когда служанка доложила оборотню, что пришел мистер Кэррингтон. Мне велено было оставаться на месте, но ты же знаешь меня, Шато.

Самай горько усмехнулась. Теперь она смотрела на Мэтью, и было видно, как ее поразили метаморфозы, происходящие с оборотнем. К сыщику, пусть и медленно, но возвращался его прежний внешний вид.

– Директор театра с возмущением набросился на мистера Торгеста, требуя немедленно позволить мисс Руж вернуться к репетициям. «В воскресенье у нас первый день нового мюзикла. Билеты раскуплены! У мисс Руж главная роль! Вы понимаете, что срываете мне представление?»

О! Я могла представить, как возмущался мистер Кэррингтон. Еще он любил смотреть сверху вниз на противника и подавлять его взглядом. С Мэтью у него наверняка такой фокус не прошел. Сыщик был выше директора на полголовы, а еще узкие зрачки могли так испугать визави, что желание спорить сразу пропадало.

– Мистер Торгест же спокойно так спросил: «Вы были знакомы с мистером Лоренсом?» – Самай тихо рассказывала дальше, а я представила двоих мужчин в кабинете Мэтью. Именно туда пригласила бы служанка гостя. Директор театра насупился и тряхнул золотыми кудрями.

– Мистер Лоренс лечил мою жену. В Террибе мало хороших докторов, а мистер Лоренс многих поднял на ноги.

– Но не миссис Кэррингтон. – Оборотень внимательно наблюдал за посетителем, который вдруг вздернул подбородок. – Вашу супругу мистер Лоренс не спас. Скажите, вы знаете о напитке драги, которое подают во многих пабах города?

– Чертово зелье, – процедил сквозь зубы мистер Кэррингтон. – Не пойму, куда смотрит глава Терриба. Скоро все улицы заполонят привыкшие к драги. Они становятся настолько зависимыми от этого напитка, что просто сходят с ума.

– Ваша супруга тоже сходила с ума? – В голосе оборотня проскользнуло сочувствие. – Она часто крутилась возле паба «Кривой рог», позоря вас…

– Прекратите! – воскликнул мистер Кэррингтон. – Моя Лиззи была чудесной женщиной, пока доктор Лоренс не дал ей драги в виде лекарства. Несколько капель в стакан воды, и все. Понимаете, ее мучили сильные головные боли. Однажды она приняла больше, чем надо, и постепенно развилась привычка. Не сразу, конечно, но когда я заметил, было уже поздно. Мистер Лоренс сказал, что есть два пути: либо продолжать давать ей драги, либо запереть в доме и не обращать внимания на ее крики. Через неделю, обещал док, Лиззи забудет о чудовищном напитке.

– Но вы не смогли ее долго держать взаперти. – Мэтью не спрашивал. Он констатировал факт. Кто бы смог слышать дикие крики любимого человека и оставаться равнодушным?

– И виню себя до сих пор. Мою жену… нашел в грязной канаве фонарщик… Лиззи так расцарапала горло от безумной жажды драги, что умерла от потери крови. Она чиркнула себя по горлу острой заколкой…

Надо же, значит в видениях, которые показал мне мистер Лоренс, когда я спала в клетке Джоя, были события задолго до трагедии Дилана. А сколько таких смертей в Террибе? Сколько людей разрушили свои жизни глотком драги?

– Это вы подожгли склад банды «Серые псы» и не вздумайте возражать, я видел в костюмерной театра наряд полицейского. И если человеческий нюх не способен уловить после стирки запахи вещей, то я легко учуял запах дыма. К тому же есть свидетели, которые видели мужчину в полицейской форме, выбегающего из склада перед взрывом.

– Я сделал то, что должны были сделать представители власти, – твердо произнес мистер Кэррингтон.

Дилан даже не стал отнекиваться, а честно во всем сознался. Он наверняка очень гордился тем, что отправил ко всем чертям склад с десятками бочек драги. На его месте я бы еще и не такое сотворила.

– Но если вы хотите приписать мне убийство мистера Лоренса, то у вас ничего не выйдет. После смерти Лиззи я возненавидел дока, но я не убийца.

– Знаю. Его убрал кто-то из бандитской шайки, чтобы рецепт драги навсегда ушел с ним в могилу или чтобы получить его другим способом.

– Через мисс Руж? – обеспокоенно спросил мистер Кэррингтон. – С ней все в порядке?

– Боюсь, что нет, я недоглядел, – с горечью произнес оборотень. – Мисс Руж хорошо охраняют, но я вытащу ее из лап банды. Несмотря ни на что.

Мэтью! И ты спас меня. Спас!

– Я знаю, где находится главное место тех бандитов. На другом берегу реки, среди старых домов, там стоит единственная пятиэтажка. Еще с одной стороны парк, с другой лачуги. Я мог бы отвезти вас…

– Нет, этим займутся полицейские. Сначала я заберу мисс Руж, а потом устроим еще одну облаву. Выжжем в Террибе преступность. – Металл в голосе сыщика разрезал воздух.

– Их сменят другие бандиты, – возразил директор театра. – Полную кормушку никто не бросит.

– Преступников станет меньше, и они будут бояться властей, а сейчас главари банд творят, что хотят. Не подчиняются никаким законам, – резко произнес Мэтью, а затем, видимо, вспомнил, что мистер Кэррингтон ни в чем не виноват, более мягко добавил: – Мне очень жаль, но, если вы хотите, чтобы мисс Руж выступала на вашей премьере, выступление необходимо перенести.

– Ближе к дате будет видно, – вздохнул директор театра. – А вы убийцу мистера Лоренса нашли? Подозреваемые у вас есть?

– Одним из них были вы, – усмехнулся мистер Торгест. – Не переживайте, теперь вы вне подозрений.

Самай замолчала, продолжая смотреть на Мэтью. Когда художница снова заговорила, в ее голосе послышалось восхищение оборотнем.

– Я понимала, что мистеру Торгесту одному не справиться, даже несмотря на то, что он оборотень. Поэтому, когда сыщик мне велел идти домой и не высовываться, я отправилась к мистеру Кэррингтону. Он довольно легко согласился помочь, и мы рванули к логову Джоя. Видели, как черный волк выпрыгнул через окно второго этажа, держа в руках тяжелый сверток, в котором угадывались очертания человеческого тела. Ах, Шато, какой зрелищный был прыжок, я обязательно его запечатлею на полотне.

Теперь Самай смотрела на меня, и безумие отразилось в голубых глазах. Я заметила, как задрожали ее пальцы, будто художница уже рисовала невидимую мне картину.

– А потом вы спасли меня, – прошептала я.