"Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 - Луций Корнелий

Они расстались на улице, отец верхом отправился на службу, а Дмитрий уселся в сани, и возничий повез его на подворье Черемисиных.

Вечером у Дмитрия состоялся разговор с отцом. Он знал, что настоятель храма определил у него зачатки магии, но вот более подробно ничего не знал. А сегодня они ездили, чтобы определить, сильный ли у него источник и какая направленность – бытовая, боевая или вообще лекарское дело. Дмитрий весь день до вечера промаялся, ожидая отца, а тот, придя, стал ужинать, словно не замечая нетерпения Дмитрия. И только после ужина достал бумаги, которые им выдал профессор Преображенский.

Иван Степанович оттягивал разговор с сыном до последнего, профессор Преображенский предупредил его, что у владеющих на начальном этапе психика неустойчива. И поэтому стоит осторожно подойти к ознакомлению парня с результатом. Может быть нервный срыв или же вдруг почувствует себя всемогущим, кстати, состояние его источника это подтверждает. Только это произойдет, когда он отучится, хотя владеющие учатся всю жизнь. Интересовался, как вообще парень себя ведет. Но что мог сказать полковник, если он сына почти не видел, потому что постоянно пропадал на службе. Он сына последние лет восемь вообще раз в год видел, приезжая на побывку или на отдых после ранения. Но как бы там ни было, но беседу провести Иван Степанович был обязан. Отец тяжело вздохнул и начал:

– В общем так, сын, источник у тебя сильный. Предположительно, одиннадцать из пятнадцати эргов. Сейчас всего три человека в империи с показателями выше, чем у тебя, и это уже обученные и взрослые владеющие. Ты, отучившись, тоже можешь увеличить источник, но на сколько, никто сейчас не скажет. Кроме того, у твоего источника нет ярко выраженного одного направления, ты можешь спокойно развивать любое, а можешь и все три сразу. Понимаешь, мне пришлось сразу же доложить в имперскую канцелярию и показать бумаги твоего обследования. Конечно, никто не будет тебя заставлять служить именно императрице. Но ты должен знать, что рано или поздно слух о тебе по империи пойдет, и вот тогда за тобой начнется охота. Бояре и князья начнут предлагать службу, обещая золотые горы, а кто-то и избавиться от тебя захочет, потому что ты можешь усилить одну из партий при императрице или даже ее саму. Поэтому подумай, чего ты хочешь, кому бы ты хотел служить.

– Скажи, отец, а что бы ты мне посоветовал? – проговорил Дмитрий. – Ты же тоже владеющий.

– Хм-м, видишь ли, я очень слабый владеющий, с тобой не сравнить, у меня сила всего лишь три эрга, да и служить я начал еще отцу Ксении Федоровны. А от добра, как говорится, добра не ищут, да и род наш всегда царям и императорам Руси служил.

– А я что, разве не из нашего рода, почему ты сейчас меня отделяешь и разговариваешь со мной, словно я пришлый?

– Видишь ли, сын, обычно сильные владеющие выходят из рода и могут создать свой род. Это даже приветствуется.

Дмитрий от всего услышанного растерялся и даже на какое-то время потерял дар речи, пока у него не вырвалось:

– Отец, ты что, меня из рода прогоняешь?

– Ты что такое говоришь! – возмутился отец.

– Тогда никуда из семьи и рода я не пойду, молод еще, да и, думаю, если все так выглядит, как ты говоришь, лучше я усилю наш род Черемисиных. Кроме того, я ехал исполнять воинскую службу, вот давай я этим и займусь. А там все видно будет, ведь мне еще и учиться надо будет, чтобы стать владеющим. Если я заявлю, что буду служить императрице, мне выделят учителей или надо будет их самому нанимать?

Отец улыбнулся на слова Дмитрия, казалось, он даже воспрял духом после заявления сына.

– Конечно, сынок, выделят учителей и платить ничего не надо будет, все за счет императрицы. Ладно, сын, пошли отдыхать, а завтра, если не передумаешь, отправимся в канцелярию. Да и придется тебе в казармах пожить, раз служить хочешь. – Отец встал, подошел и обнял Дмитрия, который тоже поднялся ему навстречу.

* * *

– Ваше императорское величество, – поклонился канцлер Шереметев Федор Васильевич, начинавший служить еще ее отцу и зарекомендовавший себя как честный и грамотный человек. Поэтому, когда Ксения взошла на престол и побеседовала с Федором Васильевичем, то возвысила его от начальника иностранного приказа до канцлера империи. Ну а вновь назначенный канцлер с удвоенной силой принялся наводить порядок в империи. Да еще взял в привычку ежедневно докладывать Ксении Федоровне о состоянии дел.

– Сынок, иди поиграй с няней, – сказала она мальчонке лет четырех, сидевшему у нее на коленях, и сделала знак няньке, стоявшей у стены.

Малыш вначале хотел заупрямиться, но тут же оставил попытку непослушания – хоть и маленький был, но понимал, что спорить с матерью бесполезно. Императрица посмотрела вслед малышу и, тяжело вздохнув, обернулась к канцлеру.

– Слушаю вас, Федор Васильевич, – сказала императрица, усаживаясь удобней в кресло. Это была довольно красивая женщина двадцати четырех лет, среднего роста, с большими зелеными глазами и располагающей к себе улыбкой. Три года назад она овдовела и, как и положено, год соблюдала строгий траур по погибшему мужу. После чего так же, как и раньше, стала устраивать балы, посещать театр и даже совершать конные прогулки в окружении свиты.

Пять лет назад, за полгода до своей смерти, отец Федор Иванович вместе с боярами почти насильно выдал ее за датского принца Кристиана. Но тому, видно, не по нраву пришлось быть консортом огромного государства. Никто не знает, что его не устраивало, но вскоре после свадьбы, немного привыкнув, принц-консорт ударился в загулы. Нередко его притаскивали настолько пьяным, что он испражнялся прямо в штаны. После чего он притихал на неделю, а потом все повторялось вновь. В один момент случилась замятня с пробоем недалеко от столицы, куда и отправили принца-консорта во главе войска. Пробой был совсем малый и с ним справился бы и местный воевода с тремя десятками стрельцов и полусотней ополчения из крестьян. Но вот так уж получилось, что в этом походе и погиб принц Кристиан. Злые языки утверждали, что принца просто прибили по приказу императрицы, так как ей надоело испытывать позор за поведение своего супруга. Правда, утверждали они это, боязливо оглядываясь вокруг, как бы кто лишний не услышал и не донес. На некоторых доносили, и летели головы за поклеп на государыню, хотя желающих помыть кости