Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

назло, мимо проходила Кристина. И она увидела нас. Лена лупила меня почём зря, а я стоял и принимал её удары. Кристина в этот момент посмотрела мне прямо в глаза. Её очки чуть спали, она их спешно поправила. Во взгляде была странная смесь чувств. В один момент я даже подумал, что она рада происходящему.

С другой стороны, а почему ей не радоваться? Я же ей нравился. А это наглядная демонстрация того, что шансы на роман со мной возрастали.

Другое дело, что я сам пока ещё не решил окончательно, нужны ли мне романы до окончания учёбы или нет. Но это уже отдельная история.

Кристина не стала задерживаться и резко ушла.

― Сволочь, скотина, урод, ненавижу! ― Лена лупила всё сильнее, мне даже стало больно.

― Так, всё, заканчивай, Лен, ― я схватил её за запястья, ― Ты мне сейчас перед соревнованиями все мышцы отобьёшь. Ударчик у тебя ничего такой.

― Ты просто тварь! ― она попыталась мне отвесить ещё одну пощёчину, но на этот раз я перехватил её руку.

― Достаточно, Лен, ты выпустила пар.

Она не плакала, она бесилась, как ребёнок, когда у него отобрали игрушку, с которой он не особо играл, но чувство собственничества заставляло его за эту игрушку драться с другими.

― Кольцо не отдам, понятно? ― с раскрасневшимися щеками выпалила она. ― Это за мои страдания! Сколько я всего для тебя делала, а ты неблагодарный урод решил мне вот такое вывалить.

― Ох, блин, ― вздохнул я, ― Да я вообще забыл про это кольцо, забирай на здоровье.

Она оторопела, замерла и посмотрела на меня с ног до головы.

― Что? ― нахмурилась Лена. ― Не нужно кольцо?

― Кольцо, как кольцо, если тебе нужно, можешь оставить себе.

― Значит, оно мне не нужно! ― она резко начала стягивать его с пальца, но снять не получалось. ― Сейчас стяну его, подожди.

У меня от комичности этой ситуации пробился смешок.

― Чего ржёшь?! ― продолжала беситься Лена. ― Ты вообще бесчувственный что ли? Я тебе это кольцо знаешь куда засуну?

Но кольцо не снималось. Лена так его задёргала, что палец покраснел, распух и теперь его снять было практически невозможно. Нужно было ждать, пока всё снова придёт в норму. И только тогда пытаться снять снова.

Я уже не удержался и заржал в голос.

Она выбесилась ещё больше, топнула ногой, замахнулась, чтобы меня снова ударить, но затем передумала. На лице было выражение обиды и отчаяния.

― И верни костюм, который я тебе подарила!

― Ты же мне его подарила, ― возразил я.

― Всё! Снимай, значит!

― Прямо сейчас? На дворе зима, я как в общагу пойду?

― Мне всё равно! ― продолжала беситься она.

― Так, Лен, не устраивай концерт, мы же взрослые люди в конце концов.

Но она не слушала, она схватилась за рубашку и резко дёрнула в стороны. Пуговицы разлетелись. Она дёрнула снова, а я попытался отпрянуть, чтобы она не уничтожила её окончательно.

Да вот только хуже сделал. Она так вцепилась, что оторвала целый кусок.

― Да ты сумасшедшая! ― я повысил голос. ― Рубашка-то моя, блин! Единственная!

― Тогда снимай пиджак! ― она дёрнулась ко мне, чтобы ещё и пиджак забрать.

― Отстань, женщина! ― воскликнул я и попятился. ― Ты не ведаешь, что творишь! Тебе нужно к врачу.

― Отдай пиджак, козёл!

― Ничего тебе не отдам, ― я шёл спиной и оглядывался, чтобы не врезаться в стену или колонну.

Всё происходящее меня настолько сильно смешило, что внутри переполняли странные чувства. Чувство раздражения из-за того, что она разорвала единственную рубашку, чувство смешинки, попавшей в рот, от которой нельзя было избавиться, и чувство самосохранения. Потому что Лена уже была неуправляема и, кажется, хотела выцарапать мне глаза.

― Лена, очнись, ты потом будешь жалеть и извиняться, ― говорил я сквозь смех.

― Ты мне всё начало года испортил, я планы строила!

Я уже шёл полубоком, а она прям наступала. Мимо проходили изредка студенты и не понимали, как реагировать. Кто-то смеялся, а кто-то смотрел с тревогой.

― Лена, людей не пугай, что ты творишь? ― я уже нервно ржал в голос. ― Мне придётся тебя связать, если не успокоишься.

― Отдал пиджак! Всё равно он тебе велик и не идёт. Я убью тебя, Поршнев, клянусь, я убью тебя.

― Это наказуемо, Лена, ты потом будешь сидеть в тюрьме.

Сзади был тупик, мне уже было некуда отступать, она бросилась на меня с растопыренными ногтями, пришлось схватить её за руки и резко скрутить.

Я развернул её спиной к себе и прижал её руки к груди так, чтобы они были крест на крест. Бесилась она долго, пыталась лягать меня ногами, у неё даже туфля из-за этого слетела.

― Отпусти, мне туфлю нужно надеть!

― Ну уж нет, ты опасна для людей.

Мимо продолжали сновать студенты, а я всем видом показывал, что всё нормально.

― Лен, ты нас позоришь, ― прошептал я, ― Что о нас говорить будут?

― Отпусти, сказала, ― рявкнула Пискунова, ― Ты не имеешь права меня трогать!

― На тебе всё ещё кольцо, которое я подарил, ― рассмеялся я.

― Козёл!

Через минут пять она окончательно выдохлась и перестала дёргаться. Обмякла и замолкла. Я даже испугался, что она потеряла сознание. Но нет.

― Всё, отпусти, я успокоилась.

― Точно?

― Точно!

― По голосу, как будто нет.

― Да успокоилась я! ― крикнула она.

― Ладно, ладно, ― я отпустил её.

Она и вправду успокоилась, потому что драка не продолжилась. Если, конечно, это можно было назвать дракой.

― Ты просто козёл, ― растрёпанная она повернулась ко мне, ― просто козёл, понятно?

― Я это уже слышал, может быть что-то ещё?

― Пиджак и брюки вернёшь, ― в приказном тоне сказала она.

― То есть, ты кольцо не вернёшь, а я должен пиджак и брюки вернуть?

― Кольцо ― это за мои страдания! И вообще… ― она посмотрела на палец. ― Оно красивое, мне нравится. Я не хочу с ним расставаться.

― Ну и не расставайся, а я себе одежду заберу. Ты всё равно говорила, что твой брат никогда в жизни не заметит пропажи.

― Ой, ну и подавись, понятно? Всё равно это дешёвка! Купленная за копейки. И ткань паршивая.