Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

― Ну и чего застыли, как статуи? Какой вопрос? Я вас слушаю.

Её голос был пропитан леденящим спокойствием. Я даже не сразу начал говорить. Настолько обстановка вокруг была напряжена.

― Олимпиада Васильевна, ― всё-таки решился я, ― не подписывайте приказ об отчислении Поршнева Дмитрия Владимировича!

― Это ещё почему? ― она чуть нахмурилась. ― Это вы что ли? Этот самый Поршнев?

― Так точно.

― И почему вас не должны отчислять? Ну-ка, дайте-ка глянуть приказ, ― она протянула руку и секретарша подала приказ, ― И личное дело мне принесите.

― Да, конечно.

Секретарша удалилась, а моё личное дело появилось в кабинете на удивление быстро. Всего через пару минут. Олимпиада Васильевна поглядела и усмехнулась.

― Да что вы говорите, Поршнев? ― она улыбалась, читая моё дело. ― По вам отчисление плачет уже давным-давно. Даже не представляю, что вы мне сейчас должны сообщить, чтобы я вас не вышвырнула отсюда сию минуту. Но мне интересно. Рассказывайте.

Видимо, она повидала уже столько ситуаций, столько нерадивых студентов, столько двоечников, что давала мне шанс, исходя лишь из одной мысли: «А вдруг этот сможет удивить?».

И я действительно попытался удивить.

― Дело в том, Олимпиада Васильевна, что я пережил клиническую смерть. А после неё у меня полностью поменялось моё восприятие, мой темперамент, мой характер и моё отношение к учёбе.

Она рассмеялась в голос.

― Так, ну это даже интересно, ― призналась Козлова, ― Что же там дальше в этой истории?

― Во мне проснулись способности к науке, я обожаю социологию и всё, что с ней связано, другие гуманитарные дисциплины тоже мне стали крайне близки. Я погрузился в изучение, стал гораздо более дисциплинированным, исполнительным. Я хочу закрыть все долги в ближайшее время. И после ― поступить в аспирантуру.

Она смотрела на меня не мигая. Во взгляде было трудно что-то прочитать, кроме какого-то исследовательского интереса. Ей было просто любопытно, что я за зверь такой наглый, да ещё и придумывающий истории―небылицы?

― Назовите мне видных социологов, ― приказала она, ― любого времени.

― Чарльз Р. Кули, Бэкон, Огюст Конт, Эмиль Дюркгейм, Герберт Спенсер, Карл Маркс, Фролов Сергей Станиславович…

― Стоп, ― приказала она, ― Что ещё за Фролов?

И тут я понял, что назвал социолога из будущего. Сейчас, наверняка, Сергей Станиславович только начал работать по специальности после университета. И, если написал какую-то научную работу, то она точно не была ещё известна в широких научных кругах.

Чёрт, что же делать?

― Это широко известный социолог в узких кругах, ― выпалил я.

― И что же он открыл? Какую проблематику исследует?

― Он формирует цельную картину социологии, как науки, исследуя других известных учёных и их труды. Интерпретирует, а также систематизирует уже известные научные теории, приводит их в соответствие с научным знанием. А также формирует на их базе новые выводы, которые не формировались ранее. Собственно говоря, создаёт новые интерпретации, более глубокие и актуальные на сегодняшний день.

― Поразительно, ― произнесла она.

― Что именно?

― Сколько двоечников не видела, но чтоб такой как вы ― впервые.

― А в чём оно выражается, позвольте поинтересоваться? ― решил уточнить я.

― Без комментариев, ― отрезала она, ― Так, и что вы от меня хотите, Поршнев? Чтобы я не подписывала приказ? Я не могу это сделать, потому что вы настолько глубоко закопались, что я обязана вас отчислить.

― Я хочу, чтобы вы мне дали шанс, я всё исправлю, всё сдам и принесу вам лично все доказательства, ― я сделал паузу, ― Помимо этого, я ещё являюсь действующим членом сборной университета по боксу. Реваз Леванович может подтвердить. И через десять дней мне отстаивать честь нашего вуза на соревнованиях.

― А какие заслуги были ранее в соревнованиях?

― Семь побед на межвузовских, ни одного поражения в титульных боях.

― А вы молодец, ― кивнула она, ― Но этого недостаточно.

― Олимпиада Васильевна, если я буду отчислен, моя жизнь полностью утратит смысл. Я здесь именно за знаниями в первую очередь. И за тем, чтобы вести научную деятельность, отстаивать честь вуза, учиться в аспирантуре, делать вуз более привлекательным для абитуриентов путём продвижения науки, публикации научных статей, монографий и не только.

Я это всё говорил, потому что знал, что вузам действительно важно, чтобы были люди, заинтересованные в продвижении науки. Как внутри самого университета, так и за его пределами. И я знал, что это единственный вариант риторики, который позволял мне получить хоть какой-то шанс на помилование.

Олимпиада Васильевна задумалась. Она глядела мне прямо в глаза. Создавалось ощущение, что она пыталась меня раскусить. Ведь, если бы она оставила меня учиться, а я бы не выполнил собственное обещание, то это пятно на её репутации, а не на моей.

― Что ж, Поршнев, ― наконец произнесла она, ― Я знаю, что с вами делать.

Глава 3

Я закрыл глаза в ожидании её ответа.

Из всего, что она могла сказать в этот момент, единственным приемлемым вариантом для меня был только: «Конечно, оставайтесь, сдавайте все долги». Но почему-то я был уверен, что такого не будет.

А какие ещё варианты?

«Весёлый вы парень, спасибо, подняли настроение. Исключены».

«Никогда ещё не встречала настолько глупого двоечника. Исключены».

«Вы боролись достойно, но увы, до свидания».

Я даже начал прокручивать в голове варианты, как я буду пытаться восстановиться здесь, чтобы всё-таки завершить обучение. Но это всё казалось каким-то сюрреализмом, потому что сколько времени я потеряю в процессе? Да и получится ли? Жить-то на что-то нужно было. Придётся устраиваться на работу. А там уже не до учёбы будет.

Может удастся найти какое-нибудь хорошее место? С достойным коллективом?

Да и проживу так жизнь свою. Спокойно, без напрягов.

Хотя какой ещё «спокойно»?

Через 11 лет не будет никакого Советского Союза, вот так начнётся «веселье». Спокойной жизни конец.

С другой стороны я знал все события, которые произойдут в ближайшие годы. Может челноком стану? Или успею каким-то образом заполучить парочку квартир, которые удастся приватизировать в девяностые?

Блин, Поршнев, о чём ты только думаешь?

Какие ещё к чёрту квартиры? Ты их у бабушек собрался отобрать?

Знай ты хоть все события наизусть, наперёд, поминутно, ты находился в той точке, в которой эти знания вряд ли могли как-то помочь.

― Учитывая ваш