Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

― Хорошая вещь, продолжай тренироваться, ― сказал я, глядя на часы, ― Правда, чтобы закрывать его играючи, тебе понадобится другой вид упражнений. Я бы даже сказал, что целый комплекс упражнений. Но это совсем другая история. А мне пора.

Но мне не суждено было уйти здесь и сейчас. У Сидорова на меня были совсем иные планы.

― А можете дать этот комплекс упражнений? ― у Сидорова аж загорелись глаза. ― Если ситуация с физруком меня не сильно тревожила, то вот человек, который оказался сильнее меня и закрыл оба моих самых тяжёлых «бублика», уже будоражит дух соревнований внутри меня. Я не могу быть вторым в этой гонке.

И я пожалел, что попросил у него этот злочастный «бублик». Чёрт, теперь он увяжется за мной, чтобы я его научил премудростям силы. Ещё мелкого прихлебателя мне не хватало. Зачем я только вступил с ним в дискуссию?

― Э-э, нет, не могу, ― бросил я, ― Ладно, мне нужно в ректорат. Чтобы, когда ты принесёшь приказы, я бы уже стоял перед Козловой и умолял её меня не отчислять.

На этом я попытался развернуться и уйти.

Но Сидоров стоял и заговорщически улыбался.

― А вы разве не знаете? Я на кафедре уже два года работаю.

Я остановился и уставился на него с недоумением.

― И что?

― А то, что у меня есть доступ практически ко всему. В том числе к табелям об успеваемости, табелям о посещении и многому, многому другому.

Он продолжал скалиться так, как будто знал что-то про меня, но не спешил раскрывать карты.

― И что ты предлагаешь? ― прищурился я и подошёл на шаг ближе, оглядываясь по сторонам, чтобы не было лишних ушей.

― О, ничего особенного, ― он поднял руки ладонями вверх, демонстрируя собственную непричастность, ― Просто, если товарищу Поршневу что-то понадобится, он всегда может на меня рассчитывать.

После этого он тоже огляделся по сторонам и убедился, что вокруг никого не было.

― Особенно, если товарищу Поршневу надо поправить его положение в университете, ― и он снова улыбнулся, ― Но это не бесплатно. Либо комплекс упражнений, либо два звонка по межгороду.

И чего он так привязался к звонкам по межгороду? Не мог что ли со стипендии или с зарплаты ассистента позвонить своим родственникам?

― Так, подожди, ― я решил разобраться, ― Я правильно понял, что ты можешь внести какие-то изменения в табеля? Но только в том случае, если я помогу с тренировками?

― Всё верно, я хочу быть самым сильным студентом в университете в дисциплине сжимания эспандера. Не могу даже близко смириться с тем, что есть кто-то сильнее меня.

Какой-то очень странный молодой человек. Но подвоха я не видел. Если ему это всё действительно так нужно, то почему бы не произвести весьма выгодный обмен?

― А сможешь подпись подделать? ― шёпотом спросил я.

Он, самодовольно улыбаясь, кивнул головой.

― Ну что, товарищ Поршнев? Как вы на это смотрите?

― Да какой ещё к чёрту «товарищ»?! Ты можешь звать меня просто Димой?

― Товарищ Дмитрий, это не в моих правилах. Ну что? Договорились? С вас комплекс упражнений, а с меня?

― С тебя зачёт в зачётке и в документах деканатских, ― шепнул я.

Нельзя было на него полагаться полностью. Проверим его способности пока на каком-нибудь зачёте, с которым уже всё схвачено. Например, с Историей КПСС. Там как раз обо всём договорился тренер. Так что фактических проблем возникнуть не должно.

А если вдруг возникнут, я прикинусь Незнайкой на Луне.

― По какому предмету? ― спросил он.

― История КПСС.

Сидоров сделал одобрительное выражение лица, кивая головой.

― Отличный выбор, ― произнёс он, ― с вас программа на листах А4, другие не приму. Будет программа ― будет сделка.

Ничего себе какой предприимчивый. И почему я раньше его не замечал? Впрочем, вопрос был риторический.

Это был тот человек, которого было крайне сложно ЗАМЕТИТЬ. Возможно, поэтому он и сумел влиться так глубоко в стан кафедры, что даже добрался до документации.

― Получается, идём вместе до ректората? ― улыбнулся он. ― Мне ещё смотреть, как вы врываетесь в кабинет Козловой.

― Ага.

Мы отправились в ректорат, минуя несколько пролётов и, поднявшись на несколько этажей вверх. Кабинет ректора состоял из двух помещений. Первое ― секретариат, где принимались все документы, обращения и прочее, после чего обрабатывались секретарём, как ни странно.

Дальше был непосредственно кабинет самого ректора, а в нашем случае ― самой ректорши.

Сидоров передал бумаги с распечатанными приказами. Та всё проверила и, бросив нам: «сидите тут», направилась к ректору. Только ей стоило приоткрыть дверь, как я уже заглядывал в щель.

Внутри, кажется, никого не было, кроме самого ректора. А значит, можно было бы попытаться осуществить заход. Приёма я мог ждать неделями. У ректора загруз всегда запредельный. А тут живая встреча. Но самое главное ― ни одного человека, который мог бы выгнать меня физически.

Это могло сыграть против меня.

А могло и наоборот помочь сохранить своё место в университете.

Поэтому рискнуть стоило.

Только секретарша скрылась за дверью, как я тут же подскочил и потянул ручку на себя. Затем залетел внутрь и увидел Козлову, что сидела за своим столом и подписывала какие-то бумаги.

― Молодой человек! ― воскликнула секретарша. ― Вы чего себе позволяете?! Немедленно покиньте помещение. Вы здесь не должны находиться!

― Олимпиада Васильевна! ― выпалил я. ― Позвольте обратиться!

Ректор была женщина в возрасте. Должность занимала ровно тридцать лет на сегодняшний день, опыта у неё было много и, если необходимо, она легко могла заткнуть за пояс любого, даже такого дерзкого меня.

Однако, меня не выгнали. Наоборот, она даже не подняла взгляда, а просто жестом руки попросила нас обоих помолчать.

Долгая пауза тянулась словно вечность. Я даже поглядывал на часы. Олимпиада Васильевна писала что-то на бумаге, затем перекладывала лист и начинала писать на новом.

Прошло минут десять, не меньше. Ни один из присутствующих не смел нарушить пронзительную тишину. Я слышал звук шариковой ручки, которая елозила по бумаге с характерным хрустящим шорохом. И мне даже стало от этого не по себе.

Наконец она отложила ручку в одну сторону, бумагу в другую, сняла очки, и посмотрела исподлобья на меня, а