Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

— Знаешь, она выглядит живой и здоровой, хотя сильно расстроена, — произнёс Марк. — Эта ситуация кажется мне довольно странной, но этому наверняка есть логичное объяснение.

— Конечно, есть, — произнёс де Нера, бросив тоскливый взгляд на свою спутницу. — Я готов всё объяснить и прошу вас о помощи. Мне нужен хотя бы совет, — он с мольбой взглянул на Марка, а потом на его супругу. — Мадам, я уверяю, Ортанс вовсе не умерла! Она жива! Я сам в смятении от этой странной новости.

— Ладно, — Марк кивнул. — Я полагаю, мы поступим так. Моя супруга позаботиться о девушке, а ты объяснишь мне, что всё это значит.

Он вопросительно взглянул на Мадлен, но та уже успокоилась, и на её личике снова появился нежный румянец, а вместе с ним любопытство, смешанное с искренним состраданием к плачущей гостье.

— Это всё моя вина, — проговорил Венсан де Нера, сев в кресло возле камина в нижней гостиной. Взгляд его единственного глаза скользил по стеклянной стене, за которой зеленел маленький нарядный садик. — Я хочу всё исправить и готов понести любое наказание. Но я понятия не имею, что теперь делать.

— Начни с начала, — предложил ему Марк. — Эта девица сбежала с тобой из-под венца?

— Вовсе нет! — воскликнул он. — Я понятия не имел ни о свадьбе, ни о каких-то похоронах! Я её похитил против её воли.

— Что ты сделал? — невольно переспросил Марк.

— Не сам, конечно, я заплатил какой-то шайке, чтоб её похитили и привезли в мой замок.

— Зачем?

— Сам не знаю, — Венсан печально взглянул на него. — Ортанс де Рокруа — та самая невеста, о которой я тебе говорил, чей портрет я оправил в золото, и которая выгнала меня после того, как моё лицо было изуродовано. Я был тогда убит горем, мою душу переполняла злость, и я никак не мог избавиться от обиды. Месяца, годы… Ничего не менялось. Это жгло меня изнутри, превращая мою жизнь в ад. Я знал, что именно она повинна в моих мучениях и, когда подвернулась такая возможность, решил похитить её. Я строил планы мести, придумывал всякие наказания, потом хотел просто запереть её в замке, чтоб она была рядом, но после понял, что просто надеюсь, что смогу изменить её решение. Может, она привыкнет к моей новой наружности, или поймёт, как сильно я люблю её, или просто сжалится надо мной и выйдет за меня замуж. Но когда её привезли, она даже не могла говорить. Она всё время плакала, день, два, три… Я больше не мог на это смотреть. Довольно того, что я страдаю, почему должна страдать она? Во мне не осталось ни обиды, ни злости… Я простил её, к тому же почувствовал свою вину за её слёзы. Если она и заслуживала наказания, то этого было вполне достаточно. И я решил вернуть её домой. Я привёз её в Сен-Марко, но сначала заехал в мой дом на улице Монтегю. Я хотел проверить, что происходит в её доме, как будет воспринята её отлучка. Мне нужно было дать понять всем, что я совершил это преступление, но её честь никак при этом не пострадала. Я отправил слугу разведать, как там дела, и расспросить в ближайших лавках и трактирах, что говорят. Вот тогда я и узнал, что все считают, что Ортанс умерла и уже похоронена. Я был потрясён и понятия не имел, что теперь делать. И решил обратиться к тебе. Ты служишь в тайной полиции, знаешь законы и повидал всякое. Ты опытный и умный человек. Может, ты знаешь, как теперь поступить? Я всего лишь провинциал, выезжал из замка только на войну, при дворе бывал много лет назад, и то нечасто. А о жизни в столице я почти ничего не знаю…

— Ты с ума сошёл, Венсан? — не выдержал Марк. — Ты понимаешь, что своим глупым поступком разрушил жизнь девушки, да и свою тоже!

— Моя жизнь недорого стоит, — устало произнёс тот. — Я думаю, тебе тогда просто не нужно было меня спасать. И теперь все были бы счастливы и спокойны. Пойми, я потерял всё и был в отчаянии…

— Ты потерял глаз! — перебил его Марк. — И свою смазливую внешность. Посмотри, сколько калек бродит по дорогам королевства и сидит у ворот храмов! Без рук, без ног, ослепшие, изуродованные. И нищие! Вот они потеряли всё, кроме своей жизни. Но они не крадут девиц и даже кошельков. Многие из них сохранили достоинство. А ты? Твои руки и ноги на месте, и так же сильны, как раньше! Твоя спина пряма, как копьё! Ты не голодаешь и не ютишься в хижине с протекающей крышей, не живёшь на подаяние! У тебя есть замок, челядь и даже дружина! Ты богат! Ты молод! Ты до сих пор можешь ездить верхом и даже с одним глазом легко управляешься с мечом. И после этого ты говоришь, что потерял всё и крадёшь девицу?

— Ты прав, прав… — Венсан измучено взглянул на него. — Я уже понял, что виноват. Твоё возмущение оправдано, и я готов хоть сейчас отправиться в тюрьму. В самый тесный и тёмный каземат. И можешь забыть меня там, пока я не превращусь в высохший скелет! Я беспокоюсь об Ортанс! Помоги ей вернуть её жизнь! Она молода и красива! Она наследница большого состояния и титула своего отца. Она может жить дальше, забыв это всё как страшный сон! Но если я привезу её сейчас в её дом, не будет ли это ударом по её репутации?

— Конечно, будет, — рассержено проворчал Марк.

— Тогда я хочу признаться в похищении, всё честно и подробно рассказать и покаяться в своём грехе. Я хочу, чтоб все обстоятельства были установлены судом, чтоб все знали, что её вины в случившемся нет. Пусть даже меня потом отправят на каторгу или казнят!

Марк потёр лоб, раздумывая, что делать дальше. Венсан смотрел на него с надеждой.

— Это дело выглядит странно, — наконец произнёс де Сегюр. — Моя супруга была на свадьбе, когда Ортанс лишилась чувств, и присутствовала при том, как позже объявили об её смерти. Она была