Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

– Хорошо. Идем.

– А если они переправятся на другой берег Матери Вод? – спросила Талиса Мухоловка.

– Далеко не уйдут.

– Но кальнианцы не пересекают…

– Мы оусла. Мы ходим, куда пожелаем.

Они побежали, оставив Дайяса Беллву стоять среди своих мертвецов.

Тянуть лодку через реку оказалось труднее, чем выглядело со стороны. Бурный коричневый поток больше напоминал не реку, а движущуюся землю, твердо вознамерившуюся унести крошечные каноэ вниз по течению. Эта река не годилась для легкого управления судном, и к тому моменту, когда Финнбоги и все остальные во второй лодке поняли, что тянуть против течения так же важно, как и через реку, первая лодка была уже в сотне шагов впереди.

– Так не пойдет! – постановил Киф. – Ну-ка, поднажали все вместе! Взяли! Взяли!

Финнбоги тянул, пока не заболели руки. Он хотел замедлиться, однако Бодил, сидевшая впереди, тянула за веревку тонкими загорелыми руками так, словно родилась на этой реке.

Он до сих пор не поговорил с ней, несмотря на настоятельные требования Сассы, но Бодил сама перестала к нему приставать, поэтому он решил, что не обращать на нее внимания так же действенно, как объяснять, что она ему не нравится, – второе было бы жестоко по отношению к ней и потребовало бы от него массы усилий. В общем, все были счастливы.

К тому времени, когда они достигли второго острова, примерно на середине реки, они сократили расстояние между ними и первой лодкой вута до пятидесяти шагов.

– Может, на следующем отрезке будем тянуть помедленнее? – спросил Финнбоги, когда они обогнули столб, к которому крепилась веревка. – Нам ведь потом еще долго идти по другому берегу, кроме того…

– Обернись, Хлюпик, – посоветовал Киф.

Он обернулся.

– Хрен Локи… – вырвалось у него.

Первое каноэ оуслы нагоняло грибоедов, словно стая волков, несущихся за теленком бизона со сломанной ногой. Чоголиза Землетрясение и Талиса Мухоловка во втором каноэ отставали, но это было не так уж важно. Софи Торнадо, Утренняя Звезда, Палома Антилопа и Ситси Пустельга с радостью прикончили бы грибоедов и без их помощи.

Йоки Чоппа нашел на местном рынке два вида животных силы – северного оленя-карибу и рака-богомола, – значит, их выносливость быстро вернется к прежнему уровню и восстановится способность Утренней Звезды превращать человеческие головы в кровавое месиво. Это было даже больше, чем ожидала Софи, но не так много, как она надеялась.

Из хорошего: они нагоняют грибоедов. Воительницы с легкостью перехватят вторую их лодку раньше, чем та пересечет реку, да и первая далеко не уйдет.

Софи тянула и тянула за веревку. Неужели ее выносливость уже возвращается, после крохотного кусочка мяса северного оленя, который Йоки Чоппа разделил между всеми? Ей казалось, что так. Мышцы совершенно точно пели от радости, выполняя работу.

Раз, раз – они нагоняют с каждым рывком. Столько воды перехлестывало через нос, что она поручила Йоки Чоппе вычерпывать ее веслом с выемкой на лопасти, которое не только служит черпаком, но и пригодится, если они вдруг упустят веревку.

Ближайшая к ним лодка с грибоедами добралась до второго острова, и Софи увидела, как они оборачиваются, чтобы посмотреть на нее. «Вот именно, – усмехнулась она, – мы уже на подходе».

Взяли, взяли, взяли! Плечи у Финнбоги горели огнем, стараясь выдерживать бодрый ритм, заданный Кифом и Бодил, сидевшими перед ним. Его спина стонала, протестуя против наклонов и напряжения. Руки саднило – от мокрой веревки они покрылись волдырями и кровоточили.

Вута значительно прибавили в скорости. Поскольку веревка изгибалась из-за течения, оуслу заслонил от Финнбоги остров, когда он оборачивался в последний раз. А теперь ему больше не хотелось туда смотреть. Ведь все, что он может сделать, – взяли, взяли, взяли! Он понятия не имел, что будет на другой стороне реки, но они обязаны туда попасть.

Гуннхильд у него за спиной дышала, словно умирающий бизон. Позади нее Оттар вычерпывал воду из каноэ и напевал пронзительно высоким, странным, но на удивление мелодичным голосом. Гуннхильд и Оттар! Почему, Локи раздери, он оказался в лодке с этим балластом?! Впрочем, надо отдать им должное, оба работали на износ, и они уже нагоняли Волка, Сассу, Бьярни, Эрика и Фрейдис в первом каноэ.

– Оусла переправляется! – заорал Киф, как только они оказались на расстоянии крика от первой лодки.

Передняя лодка прибавила ходу, и вскоре каноэ Финнбоги снова отстало.

– Горящий клюв Инновака! – выругалась Софи Торнадо, когда они обогнули второй остров.

Грибоеды прибавили скорости и оказались лишь чуть ближе, чем когда она видела их в последний раз. Теперь уже нет уверенности, что воительницы схватят их раньше, чем те переправятся через реку. Но все равно оусла высадится на берег следом за ними, и им конец.

Если только…

Если грибоеды действительно доберутся до другого берега первыми, совершенно очевидно, что они снова попытаются отсрочить свою неизбежную гибель.

Но она может кое-что сделать, чтобы это предотвратить.

– Ситси, брось веревку, готовь лук! – прокричала она через плечо.

– Мой лук всегда наготове, – ответила та, выпуская веревку и готовя лук, что явно противоречило ее заявлению.

Сасса перегнулась пополам, упираясь ладонями в колени и судорожно втягивая в себя воздух. Мир кружился, и она была уверена, что умрет прямо здесь, на речном берегу. Наконец дыхание выровнялось, и она смогла встать прямо и оглядеться. Сова в рукава, тянуть за веревку то еще удовольствие!

Лодке с Кифом, Бодил, Финнбоги, Гуннхильд, Оттаром и Тайри нужно было пройти еще пятьдесят шагов до берега. Первая лодка оуслы отставала от них, наверное, на сотню шагов, но нагоняла.

– Мы не станем перерезать веревку, – втолковывал Эрик Волку, упираясь кулаками в бока.

– Естественно, мы перережем веревку, как только наши достигнут берега, – возразил Волк. – Они без особого труда натянут ее заново.

– На это уйдет вечность, и все вокруг разозлятся. Нет, мы должны с уважением отнестись к их переправе. И вообще, умрешь, когда умрешь. На нашей судьбе никак не скажется, перережем мы веревку или нет.

Сасса подумала, что это как-то противоречит фразе «Умрешь, когда умрешь». Разумеется, норны назначили день твоей смерти, но из этого не следует, что можно кубарем скатиться с утеса или ткнуть сучком себе в глаз, считая, что не умрешь, потому что сегодня не твой день. Кроме того, если уж ты так поступил, значит, норны ведали, что ты поступишь именно так, раз уж ты придурок. Так что на самом деле это и есть день твоей смерти…