Вампиры: Кольцо безумия. Душа дракона. Крест и крыло - Галина Дмитриевна Гончарова

перед глазами. Я думала, что ничего не помню? Зря. Мозг услужливо выхватывал и предлагал к просмотру вереницу затейливых поз, мое искаженное страстью лицо в большом зеркале, горящие изумрудным пламенем глаза вампира и его тихий голос, нашептывающий мне на ушко непристойности.

Оказывается, я все помню. А кое-что даже слишком хорошо. Например, нас двоих у стены. Или – на диване, или – на столе… кажется, мы только на люстре не успели.

Ничего, в следующий раз наверстаем…

ЧТО?!

Какой, к чертям свинячьим, следующий раз?!

Вот этого я и боялась. Тело сводило от желания только при одном воспоминании. А стоило подумать, что все доступно, вообще ВСЁ – только руку протяни – и становилось еще хуже. Соски затвердели так, что их было видно даже через толстый махровый халат. А внизу живота все было горячо и влажно.

Я беспомощно скрутилась в клубочек на полу – и разревелась.

Ну вот почему мне так не везет?!

Да, Мечислав вчера не оторвал мне голову. А хоть бы и оторвал! Все лучше, чем попасть от него в такую наркотическую зависимость! Я ведь действительно хочу его. Не люблю. Но желаю. Меня тянуло к нему сильнее всякого магнита. А теперь все еще хуже.

Попробовав кусочек – мне хочется еще и еще. И при виде вампира у меня каждый раз будет наступать… не-ет, это даже не ломка. Это – хуже. Наркомана переломает – и организм начнет чиститься. А меня?

Это все равно, что положить перед наркоманом шприц с очищенным героином и ласково погрозить пальчиком: «ты не трогай бяку, хуже будет».

Но наркоман может удержаться.

Я в гораздо более печальном положении. Наркотик из организма выводится. Вампирские печати – только со смертью данного конкретного вампира. И то – кто еще кого переживет. Мне разорванной связи с Даниэлем по самый гроб жизни хватило. Больше я в таких экспериментах не участвую.

Наркоман может как-то изолировать себя от наркотиков. Тут все зависит от его силы воли. Воли у меня хватает, но за наркоманом не будут гоняться и настойчиво предлагать «ну уколись, а?». Если он беден – он просто уже не нужен. Если богат – у него есть возможность изолироваться от наркоты. Охрана, там, смена города, жилья… да чего угодно.

А у меня?

А хвостом об стену и тапочкой накрыться!

Шприцы за наркоманами не бегают. Не прикасаются, не соблазняют, не провоцируют. А Мечислав – будет все это делать. И это, и многое другое, и многое третье, четвертое и десятое, ёлки! Да у меня фантазии не хватит представить – что и как он может делать. В конце концов, он просто живет сексом, дышит им, питается, почти как кровью. Кровью даже меньше.

И я сильно подозреваю, что Мечислав теперь не откажется от полученного куска.

Слишком долго (по его меркам) я отталкивала его. Слишком долго сохраняла пусть видимость, но независимости. Слишком…

Более полугода при том, что нормальные женщины ломались от силы через два-три дня.

Но выбора у меня нет.

Я все равно буду драться за свою свободу. Пусть эфемерную, пусть иллюзорную, но даже этот маленький кусочек я не отдам. Я жить хочу! И хочу жить – хозяйкой своего разума и тела.

Получится ли?

Мое тело явно бунтовало и подозревало, что у него есть другой хозяин. Зеленоглазый такой…

Уууууууу…

А не пора ли мне пить кошачий контрасекс? Или лошадиный?

Почему не существует таких полезных веществ для людей?!

Я разревелась еще сильнее и активнее.

Теплая ладонь опустилась на волосы.

– Госпожа… Юля… Что с тобой?

От этого вопроса мне стало еще хуже. Слезы и сопли хлынули с новой силой. И Шарлю пришлось успокаивать меня битый час.

Потом бедный дракоша умывал меня, поил холодной водой, кое-как приглаживал взъерошенные волосы – и вообще, вел себя, как старший брат, заставший сестренку в истерике.

А сестренка приходила в себя – и вспоминала, что у нее еще и мозги есть. И надо хотя бы иногда ими пользоваться.

План действий был прост и ясен.

Первой о том, что произошло между нами – не заговаривать.

Если Мечислав об этом заговорит – сказать, что мы со всем разберемся после отъезда Альфонсо да Силва – сейчас не время мотать мне нервы. Нужно собрать все мужество – и драться.

А потом – потом и посмотрим. Мне нужно знать мою реакцию на вампира. Если я смогу общаться с ним как обычно – вот так и будем общаться.

То, что один раз нас бросило друг к другу – еще ничего не значит! Можно подумать, у меня были какие-то альтернативы! Мечислав был в таком состоянии, что мог мне голову оторвать – и не заметить!

Я успокоила его единственно возможным способом.

Плохо, что теперь вампир может решить, что я хочу еще… успокоительного.

А, ладно, что уж теперь!

Надо действовать по единственно возможному варианту. Если мы с вампиром сейчас начнем выяснять отношения – всем будет плохо. Поэтому: «не трогать – оно и вонять не будет». И точка.

С этим мы и легли спать. Как брат и сестра – крепко взявшись за руки. Чтобы даже во сне помнить – рядом есть родной и близкий человек. И пока это так – над нами не властны кошмары.

Если бы только кошмары это знали…

Глава 2. Что такое «вляпаться» и как с этим бороться

День 6-й

4 сентября

Суббота

К моему искреннему удивлению, мы проспали чуть не до часу дня. И никто не позвонил. Не разбудил. Даже кошмары не приснились.

Оно и неудивительно. Как мы вчера вымотались – спали в буквальном смысле без задних ног. К отключившемуся мозгу ни один кошмар не пробился бы.

А проснулись почти одновременно. Сначала я. Потом, минуты через две, заворочался и Шарль. Робко поглядел на меня. Улыбнулся. Пока еще неуверенно, но ничего. Я его еще научу.

– Доброе утро?

– Уже день. Но – добрый, – решила я. – Кто первый в душ?

– Великодушно пропускаю даму вперед.

Я отказываться не стала.

Потом я колдовала на кухне, пока Шарль плескался в душе. На завтрак был приготовлен омлет-винегрет – это когда все, что есть в холодильнике, смешивается и заливается на сковородке. Получается очень даже ничего себе. Главное не сочетать, например, консервированные ананасы – с соленой селедкой. И готовить либо сладкое, либо острое. На выбор.

После завтрака мы уселись в гостиной. Никто не трезвонил. Никто не требовал сегодня же приехать. Никто