Вампиры: Кольцо безумия. Душа дракона. Крест и крыло - Галина Дмитриевна Гончарова

– Я родился больше тысячи лет назад. Ты знаешь, чем драконы отличаются от оборотней?

– Своей второй ипостасью? – предположила я.

Шарль покачал головой.

– Нет. Оборотень – это человек, который умеет превращаться в зверя. Часто – не контролируя себя. Дракон же – это дракон, который умеет превращаться в человека. Человек для нас – вторая личина. Не самая привлекательная, надо сказать. Но что дано, то дано. И мы можем контролировать превращения по собственной воле. Можем обратиться трижды за час – и можем прожить сотню лет, не превращаясь в дракона.

– Именно поэтому пошел слух, что драконы вымерли?

– Именно. Какая радость обращаться, чтобы тебя поймали и посадили в клетку, как последнего диплодока планеты?

– Или тираннозавра. Кстати, они были пернатыми?

– Не знаю. Я их не застал. Кстати, именно отсюда все сказки о драконах, которые похищали девушек. Сама понимаешь, ящерице без мозгов они ни к чему, она и поближе обед найдет. А вот если ты умеешь обращаться, да еще влюбился.… Так произошло с моим отцом.

– Ты дракон только по отцу?

– Да. Кстати, дети от такого брака могут быть драконами, а могут быть людьми. От чего это зависит – никто не знает. Но я оказался драконом, а мой брат – Жан, человеком.

– Твой брат – Жан. А ты на самом деле – Шарль?

– Альверэссандер Шараллорих. Это не совсем человеческое имя, но его дал мне отец. Дракону – драконье. Человеку – людское.

– То есть Александр?

– Шарль тоже. Сейчас мне более привычно это имя. Александром звали дракона, а не… не то, что ты сейчас видишь перед собой!

– Я вижу дракона.

– Нет, Юля. Я не дракон. Сейчас – нет. И виноваты в этом косвенно – вампиры, а прямо – я сам.

– Вот как?

– Да.

Шарль рассказывал. А передо мной разворачивалась картина. Старинный замок в горах. Отец-дракон. Его любимая жена. И двое братьев-близнецов. Жан, старший. И Александр – младший. То, что младший брат – дракон, а старший – нет, казалось, ничуть не мешало братьям. Они вместе играли. Вместе шалили. И вместе получали подзатыльники от родителей.

Он рассказывал, а я видела все это как будто своими глазами. Видела отца-дракона, потрясающе красивого мужчину, такого же алоглазого, как Шарль, но если у Шарля волосы были мертвенно-белыми, то у его отца они переливались всеми оттенками вороненой стали. И дракон был тоже невероятно красивого черно-красного тона. Алый, с черным гребнем, с черными крыльями, огромных размеров, он мог налетать – и уносить людей в когтях каждой лапы. Никто не смел встать ему поперек дороги.

Видела мать Шарля, Елену. Тоненькую, удивительно красивую светловолосую и черноглазую женщину, которая преданно и нежно любила своего мужа. Пусть даже он дракон, а ей сужден был короткий человеческий век. А впрочем, не такой и короткий. Известно же, что кровь дракона продлевает жизнь и молодость. Только мало кому известно, что кровь дракон должен отдавать сам. И еще меньше людей знают, какая должна при этом твориться магия.

Все было вполне прекрасно. Родители любили друг друга. Отец занимался больше младшим сыном, мать – старшим. Отец ставил маленького Александра на крыло. Учил летать, охотиться, рассказывал о магии драконов. Мать обучала маленького Жана всему, что нужно знать человеку.

Несколько лет они путешествовали среди людей.

Катастрофа произошла, когда детям шел уже двадцать пятый год.

И звали катастрофу – Родерик. Тогда он носил именно это имя. Какое имя этот вампир носит сейчас – Шарль сказать не смог. Привязка на кровь сработала. Ну и ладно. Узнаю у Мечислава.

Но уже тогда Родерик был вампиром. И уже тогда люди охотились на ночной народ.

Шарль проклинал тот миг, когда его отец решил оказать помощь бегущему. Более того, пригласить его к себе в дом. Родерик пробыл там совсем недолго. Не больше трех дней. И ушел. Дракон перенес его через горы. Но уже тогда Шарль ощущал зло, которое принесет в их семью это существо.

Драконы не провидцы. К их большому несчастью. И не привыкли верить предчувствиям. Такова расплата за мощь и силу. Они почему-то начисто лишены интуиции. Равновесие.

А может, Шарль просто заметил взгляд Родерика, брошенный на его мать. И еще тогда сказал, что лучше было бы никогда не видеть этого гостя.

Но понимания юный дракон не нашел. Отцу это было безразлично. Брат восхищался гостем. Мать даже не заметила вампира. Для нее в принципе не существовало никого, кроме ее семьи.

Семьи, которой осталось быть вместе всего несколько счастливых лет.

Шарль тогда улетал в путешествие. За книгами для отца, которому хотел сделать подарок.

В ту ночь он впервые ощутил боль потери родной крови. Сначала он ничего не понял. Просто в сердце вонзилась тупая игла. И принялась вращаться там, входя все глубже и глубже.

Сначала дракон ничего не понял. Догадался он только через десять минут. А еще через три минуты приказывал седлать себе коня. Требовалось как можно быстрее выехать за город, чтобы обернуться – и лететь домой что было сил.

Он опоздал.

На несколько часов опоздал.

Яд оказался слишком силен.

А плачущая мать, в один миг постаревшая на десять лет, рассказала, что отца ранили отравленной стрелой. Ранили, когда он летел в драконьем облике. И неизвестно, кто это сделал.

Отец успел уничтожить врага. Но допросить его…

Есть яды, которыми можно убить даже дракона.

Шарль, по обычаю драконов, отнес тело отца к самой глубокой пещере, которую знал, и оставил там, завалив камнями. Через много лет его тело тоже переродится. И люди будут думать, откуда там взялось мумиё. А потом дракон вернулся домой. Чтобы по обычаю год оплакивать отца.

Через три дня в замке появился Родерик.

Жан, ставший со смертью отца хозяином, принял его ласково и приветливо. Он старался угодить вампиру, принял его свиту, просил Шарля добывать для них дичь, даже устраивал пиры, словно отца и не убили совсем недавно. Мать Шарля не выходила из своих покоев. И Шарль старался быть с ней.

Но однажды ему пришлось отлучиться на охоту на несколько дней. А вернувшись, он обнаружил мать… крепко спящей и с укусом вампира на запястье.

Юный дракон взбеленился.

И потребовал объяснений у Жана.

Объяснения были получены. Такие, что дракон до сих пор передергивался от отвращения и брезгливости.

По воле судьбы рожденный человеком, Жан был этим очень недоволен.

Жан НЕ ХОТЕЛ умирать.

До такой степени не хотел и так боялся обычной человеческой жизни, что