Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

— Но в чём дело? — воскликнула баронесса. — Я понимаю, что поступила необдуманно и дурно, но это не преступление! На каком основании вы меня арестовываете?

— Это пока не арест, — возразил Марк. — Я хочу допросить вас официально и занести ваши показания в протокол.

— Протокол? Разве ведётся какое-то расследование? Если похититель привёз Ортанс обратно, то его имя вам известно. Что расследовать? Или думаете, я причастна к этому?

— Пока не знаю, — честно ответил он. — Но я расследую не похищение, а убийство. Женщина, найденная в могиле вашей падчерицы, была предварительно похищена и убита.

— Но я… Мы не имеем к этому никакого отношения! — возопила она.

— Может быть, но это вы похоронили её в чужой могиле. Хватит препираться. Сядьте. Мерлен, вызови кого-нибудь из слуг, чтоб я мог отправить его в конюшню за каретой. И пусть передадут строгий приказ остальным: не покидать дом!

Он велел своим рыцарям занять посты у обеих выходов и никого не выпускать, пока не прибудут сыщики. После этого вместе с баронессой и управляющим сел в поданную карету, которая неспешно покатилась по тёмным, едва освещённым фонарями улицам. Оруженосцы сперва шли рядом, а потом запрыгнули на запятки и уселись там на низкую скамеечку.

Приехав в Серую башню, Марк велел отвести управляющего в подвал, потом распорядился направить в дом де Рокруа двух сыщиков, которые должны были опросить слуг. После этого он препроводил баронессу в камеру для допросов. Вскоре туда явился клерк и, разложив свои бумаги, приготовился записывать.

Марк снова подробно расспросил баронессу о происшедшем в день свадьбы Ортанс, и о похоронах.

— Скажите, мадам, — произнёс он после того, как она закончила свой рассказ, — как случилось, что барон де Кларен не узнал о том, что его невесту подменили другим телом? Он не хотел увидеть её лицо в последний раз?

— Он был очень расстроен, и мне удалось убедить его в том, что ему лучше запомнить её живой. Это было нелегко, но поскольку он был сломлен этой новостью, не стал настаивать. К тому же я сказала ему, что её черты сильно исказились после смерти, и тем оправдала необходимость закрыть его вуалью.

— Где он живет? У него есть дом в городе?

— Нет, он жил у нас. Я сочла недопустимым, чтоб жених моей дочери жил в гостинице, ведь в доме есть гостевая комната. Но сейчас его там нет.

— Где он?

— В имении.

— В своём?

— Нет, в нашем… Он полагает, что если Ортанс умерла, а церемония произошла до её смерти, он является её супругом и наследником.

— Правда? — удивился Марк. — И вы не спорили?

— Зачем? Я в любом случае не могу претендовать на это имение.

Он недоверчиво покачал головой.

— Ладно, пусть будет так. Вам знакома некая молодая дама, красивая, белокурая, называющая себя Мод де Верен?

— Нет, я не знаю такой, — немного подумав, ответила баронесса, и он вынужден был признать, что на сей раз её ответ был искренним. — У вас есть ещё ко мне вопросы?

— Пока нет. Вы можете вернуться домой. Вот только, — произнёс он, когда она решительно направилась к двери, — вы действительно так привязаны к своей падчерице, как говорите?

— Конечно! А у вас есть основания в этом сомневаться?

— Вы знаете, что она жива и вернулась в город, но не задали мне ни одного вопроса о ней. Здорова ли она, что с ней случилось, как она это перенесла. Всё-таки её похитили из вашего дома какие-то злодеи, увезли к незнакомцу в далёкий замок. И вас это совсем не волнует?

— Конечно, волнует, — смутилась она. — Просто все эти ваши вопросы… Я расстроилась и испугалась, особенно когда вы сказали о том, что ту бродяжку убили. Я надеюсь расспросить обо всём саму Ортанс, когда она вернётся домой.

— Она вернётся домой сегодня вместе с вами. Прямо сейчас поезжайте к моему дому, вам его покажет любой стражник или торговец на Королевской площади, и заберите оттуда девушку. Как вы будете выпутываться из сложившейся ситуации — не моё дело, но учтите, я буду внимательно следить за этим и не допущу ни малейшего ущемления прав мадемуазель де Рокруа. Идите, вас проводят.

Она резко повернулась к двери, и Марк уловил в этом движении некоторое раздражение. Однако его не интересовали её переживания. Он приказал вызвать на допрос управляющего.

Старик снова повторил то, что говорил раньше, и подробно описал как бродяг, привезших труп, так и двух женщин, которых якобы прислал к ним нищий, чтоб обрядить её. Расспрашивая его о деталях случившегося, Марк замечал нестыковки в его показаниях и тут же обращал на них его внимание. В конце концов, управляющий начал путаться, и Марк лишь утвердился в своих подозрениях, что он лжёт. Потому он отправил его в камеру, объявив об аресте.

Он уже поднялся в свой кабинет, когда к нему явились сыщики, допрашивавшие прислугу в доме.

— Почти все они верят, что молодая госпожа умерла, — сообщил Демаре, присевший на стул возле стола. — И скорбят о ней. Говорят, что она была добрая и милая. Только камеристка баронессы Грета Либе выглядела неискренней и, когда я сказал ей, что мадемуазель Ортанс жива и вернулась в город, призналась, что обо всём догадывалась, но преданность баронессе заставляла её молчать. Она подтвердила, что девушка пропала, а ночью привезли другое тело. В дом приходили две женщины, которые и уложили его в гроб, сделав так, чтоб она была похожа на Ортанс. Лакей и горничная тоже запомнили этих женщин и дали их подробное описание, — он протянул Марку листок. Тот пробежал глазами по строчкам и кивнул. В целом приметы соответствовали тем, что дал управляющий. Значит, эти женщины действительно существовали.

— Камеристка тоже полагала, что Ортанс сбежала с любовником, — сообщил Матье, стоявший рядом. — Большинство слуг либо присматривали за столичным домом, либо были наняты недавно, когда баронесса и барышня приехали в город. Но камеристка была с ними в поместье. Она говорила, что Ортанс часто была грустна и в одиночестве гуляла по парку, запиралась в своей комнате и читала всякие жалостливые романы о несчастной любви. Она тогда не придала этому значения, но потом вспомнила и решила, что у неё был тайный возлюбленный, и