Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

обеих сторон плоскости буквы. Даже если их прочитает враг или посторонний человек, они для него ничего особенного значить не будут. А вот принцесса только по этим трём словам уже догадается обо всём остальном. Потому что кто ещё иной, кроме одного человека, может такое написать на ременном креплении фонаря: «Люблю! Скоро вернусь!»

Глава девятая

Распри с помощью запаха

Как только посылка была закреплена, громадный орёл потряс лапой, проверяя прочность, удовлетворённо клекотнул, свистнул: «Надо помочь человеку. Давай дружить!» – и улетел со своим вторым коллегой. Оставалось надеяться, что если не завтра, то на днях они залетят в Чагар, отыщут принцессу и как-то смогут ей передать фонарик вместе с ремнём.

Оставшийся взрослый орёл тоже умел выражаться свистом вполне чётко:

– Человек, надо кушать!

Прямо как на уроке получилось. Мол, плохо будешь кашу кушать… ну и так далее. Просвистел и улетел. Словно давая старым знакомым пообщаться и побыть наедине. Чем те и воспользовались, сидя рядом с костром и при его тепле интенсивно продолжив обучение свистом новым словам. На этот раз Виктор сосредоточился на числах до десяти и обозначениях времени суток. Мурчачо себя показал просто птичьим вундеркиндом, за час с лишним освоив беглое употребление цифр первого десятка и прекрасно наловчившись просвистеть про вечер, утро, полночь и полдень.

Взрослый катарги вернулся не с пустыми когтями, а тоже с порядочным гостинцем. Он приволок чуть ли не взрослого, ещё исходящего горячей кровью кабана. Причём положил его не возле костра, а возле развороченного входа в подземелья. Что лишний раз доказывало явную разумность гигантских орлов. Сразу поняли, откуда кормилец Мурчачо взялся в неприступной долине, и догадались, куда потом спрячется. А сам молодой орёл свистел с вопросительными интонациями и указывал клювом на темнеющий створ:

– Друзья?

Хорошо, что уже счёт знал и понял, что где-то на глубинах Менгарца ожидают двое друзей. После чего стал прощаться, печально постукивая клювом по голове человека. Но при этом настоятельно просвистел одно новое слово:

– Полдень! Прилететь, давай дружить. Кушать!

И не успокоился до тех пор, пока кормилец не повторил то же самое. Только после этого, натужно и интенсивно молотя своими ещё не оперившимися как следует крыльями, взлетел за старшим опекуном в наступающие сумерки.

Помахав ему рукой на прощанье, Менгарец бросился собирать вещи. Потом с огромным трудом заволок кабанью тушу в штольню, водрузил сверху свой рюкзак и меч и без особых усилий поволок всё это вниз. Радуясь довольно крутому спуску, который на обратной дороге оказался многократно предпочтительнее подъёма.

Внизу рюкзак с мечом дотащил до мотоцикла сам, а вот кабана перенёс услужливый с недавних пор робот. Он же и помог своими манипуляторами уложить тяжеленную тушу поперёк второго сиденья. Перед тем как отъехать, Виктор всё-таки запустил у механического помощника программу уничтожения всего, что движется. Всё равно скоро встретится с друзьями и передаст им пароль, а здесь оставлять всё открытым не следовало. Мало ли кто по горам ходит? Вдруг огонь увидел, человека с катарги? Потом стрельнёт в голову спуститься да тут всё прощупать своими руками. Так и до секретного хода между простенками дворцовыми добраться может.

Поставил период срабатывания на две минуты да и поехал преспокойно по рельсу, начинающему всё больше с каждым разом поблескивать в свете фары. Когда въехал на последнюю четверть пути, при ярком свете открылась весёлая картинка: прижавшись к стенам спинами, с обеих сторон тоннеля стояли Фериоль и Додюр. Причём свои ломы они взяли, как постовые берут на караул тяжеленные алебарды. Видимо, издалека услышали гул роликов и, так сказать, сделали вид, что встречают.

Менгарец с хохотом остановился метров через пятьдесят и, дожидаясь, пока друзья его догонят, восклицал:

– Ай да партизанская гвардия! Ну и чего вам не спится?

Жрец, как всегда, ворчал:

– Домой надо возвращаться вовремя, чтобы товарищам спалось спокойно!..

– А это кто?! – восклицал кок, первым заметивший в полумраке чьи-то свисающие конечности. Он же и фонарём высветил кабанье рыло и в восторге заорал: – Ох ты! Никак двуручником зарубил?! Вот это мастер!!!

И столько радости слышалось в его голосе и гордости, что даже стыдно было друга разочаровывать:

– Да нет, это катарги гостинец для голодающих передали. Я ведь и так вас обеда с ужином лишил, совесть до сих пор мучает…

– Ха! Да за такой гостинец я готов два дня поститься! Сейчас как запируем! Я вам такое блюдо приготовлю, с руками проглотите!

– Ну, нам твои руки ещё пригодятся, – осадил его Фериоль, подталкивая при этом мотоцикл рукой: – Да ты езжай, мы за тобой вприпрыжку.

– Чего это?! Становитесь на выступы с двух сторон, держитесь руками друг за друга и за мою спину. Вот так!.. Попробуем… такой Боливар и четверых должен выдержать.

Мотоцикл и при таком перегрузе справился с доставкой вполне сносно. Даже скорость порядочная получилась: километров двадцать в час.

Гораздо сложней оказалось на пешеходном участке пути. И опять-таки из-за внушительной кабаньей туши. Пришлось её довольно зверским способом рубить пополам двуручником прямо на каменном перепаде тоннеля и ножами поспешно выгребать внутренности. Снятие шкуры оставили на потом. Но зато дальше, придерживая полутушу за протянутые над плечами ноги, можно было нести вполне удобно и размеренно. Мешала только капающая кровь, в которой Виктор с Додюром измазали себе спины, и ноги, и сапоги. Поэтому по прибытии в штаб первым делом разделись почти догола, потом быстро сняли шкуру с охотничьего трофея и только потом отправились в закрытые для всеобщего доступа купальни дворца, где быстро, соблюдая полную тишину, ополоснулись и отстирали свои одежды.

Ну а потом с большим запасом воды вернулись к свежему мясу, промыли его, и кок стал священнодействовать у плиты. Причём начал жарить так, что первые кусочки готового мяса доходили до готовности почти моментально, а по мере насыщения едоков куски становились всё более крупными, сочными и более пропитанными специями.