"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Она сказала, что это для блага королевства.

Неудивительно, что ее тон изменился. Она уже убила меня.

"Она схватила меня за запястье", - вспомнил я. Должно быть, в ее кольце была игла. "Дисфолид".

Лицо Селены, скрытое под белой пудрой- стало еще белее.

Я знал, что должно произойти, знал, как мало времени осталось. Я видел, как Иршан умер от яда священников в Большом Колизее. Он распался за считанные секунды, его слизь пропитала мою одежду.

"Иди, Селена!" настаивал я. "Не смотри!"

"Но!"

"Не смотри!"

Кожа на моем лице уже начала обвисать, веки опускаться. Было так жарко, и я знал, что этот жар - предвестник последней лихорадки. Должно быть, доза, которую дала мне Самек, была меньше, чем та, которую принял Иршан, или же яд отсрочил свое действие, чтобы я успел добраться до своих аппартаментов до того, как он заберет меня. Я закашлялся и забрызгал кровью зеркало и мраморный туалетный столик. Селена закричала. Я увидел, что она стоит, не шелохнувшись, в дверях ванной комнаты. Я схватился за край туалетного столика, привалился к нему и почувствовал, как что-то хрустнуло в моем плече. Я задохнулся, но из-за удушья появилось только больше крови.

Я с трудом дышал, слышал хрипы и чувствовал, как бурлящая жидкость быстро заполняет мои легкие. "Нима!" закричала Селена, и я почувствовал, как что-то ударилось о пол у моих ног. Я посмотрел вниз. Моя левая рука отвалилась. Плавящаяся плоть - красная кровь, желтый гной - стекала по ребристому черному адаманту фальшивых костей, которые дал мне Кхарн Сагара.

Мгновение спустя я упал.

В дверном проеме рядом с Селеной появился Нима, оливковое лицо которого было совершенно без единой кровинки. "Доми! Мастер Адриан!"

Я потянулся к нему правой рукой и увидел, что два пальца, которые сделал для меня доктор Элкан, отвалились. Кровь пропитала мою рубашку. Каждый дюйм моего тела был красным.

"Нима!" я задыхался, кашляя. Было так жарко! А боль! Это было хуже, чем все, что я мог вспомнить, хуже, чем все муки Дхаран-Туна, хуже, чем фантомные боли, которые Урбейн придумал и испытывал через свой ошейник, хуже, чем любая травма, полученная в бою, хуже, чем момент шока, когда меч Аранаты снес мне голову. Я чувствовал себя так, словно каждый мой нерв был ободран и пропущен через шестерни из необработанного железа. Каждый мой атом был обнажен, но я не мог даже закричать.

Я умирал. Самек убила меня.

Дисфолид.

Яд священника. Поцелуй русалки...

От меня не останется ничего, кроме моих фальшивых костей, крови и слизи.

"Кассандра!" прохрипел я, и снова Кассандра.

Во второй раз я не услышал своего голоса. В глазах потемнело. Селена и Нима, казалось, парили надо мной, страх и ужас были написаны на их лицах.

Кассандра! Я молился, чтобы слова вырвались наружу. Лориан! Лориан… Альбе… найди… Альбе . . . доверься… Лориан…

Они должны были действовать быстро, пока не опустился занавес и не появились ножи. Самек убила меня… убьет их следующими...

Агония ослабевала, превращаясь в серую ноющую боль - мое зрение тоже стало серым. Последнее, что я увидел, были глаза Селены - зеленые, как малахит, как глаза Кассандры. Я почувствовал на себе руки - хотя у меня не было кожи, которой можно было ощущать. И все же они несли меня, тащили прочь, поднимали все выше, глубже во тьму, которая, завывая, ждала меня.

Эти зеленые глаза наблюдали за мной, и я чувствовал их жалость, их боль и огромную, как планеты, любовь, изливающуюся на мои страдания, хотя их владелец не пошевелился, чтобы остановить мою боль.

И я знал… знал, что мертв.

Последней мыслью, прежде чем мой мозг окончательно растворился и вытек на пол, было то, что Кассандра осталась одна. Они убили меня. Они убьют и ее.

И я ничего не мог сделать.

Ничего… ничего... ничего...

А потом я вообще стал никем.

ГЛАВА 38

САЛТ И РЭГ

Тьма.

Я мог вспомнить тьму еще чернее, мог слышать, как она воет, ревет вокруг меня.

Затем стало тихо. Все было тихо.

Мое имя, подумал я, - мне показалось, что это я подумал. Меня зовут Адриан.

Я попытался заговорить, пошевелить ртом и челюстью. Был ли у меня вообще рот? От одной мысли мне захотелось разозлиться, закричать, проверить пределы своей человечности. Но не мог пошевелиться. Я помнил зеленые глаза. У Валки были зеленые глаза. Или это был кто-то другой?

И кто такая Валка?

Я плакал? Мне хотелось плакать. Перестать.

Кап.

Вода. Этот звук был звуком воды, падающей с какой-то высоты.

Кап. Кап.

Удар о металл или камень.

До этого момента я не замечал этого звука, хотя его падение было настолько постоянным, что мне казалось, я должен был услышать его задолго до этого. Я лежал на спине, хотя не испытывал никаких других ощущений. Ни жара, ни холода, ни болезненности, ни давления поверхности подо мной. Я словно погрузился в теплое молоко.

"Не пытайся пошевелиться, - раздался над моей головой скрипучий голос. "Ты еще не весь здесь, говорит он. И он не хочет потерять твой образ".

У меня не получалось даже моргнуть.

Адриан, подумал я, уверенный, что не ошибся. Меня зовут Адриан.

Был ли я слепым в результате фуги? Это случалось, происходило со мной достаточно часто. Кристаллизация жидкости в глазах, деформация хрусталика. Но то была своего рода серость зрения. Это было что-то другое.

Я слышал, как стучит кровь у меня в ушах.

Кровь.

Я вспомнил кровь, кровь на зеркале, на моих руках, пропитавшую подошвы ботинок. Я вспомнил боль, когда мне оторвало левую руку, а кожа на лице потекла, как воск.

Я был мертв, подумал я. Я мертв.

Кап. Кап.

Высоко надо мной сиял свет, тусклый, далекий и холодный. Стены из грубого камня, черные, как ночь, отступали навстречу этому свету наверху, растворяясь в сером. Отраженный свет водной ряби танцевал на нижних стенах, как будто я лежал на дне какого-то колодца.

"Знаешь, ты прав", - сказал скрипучий голос. "Тебя ждал неприятный конец. Но теперь ты в безопасности".

В этом голосе было что-то знакомое.

"Теперь ты сможешь видеть", - сказал он. "Скоро сможешь двигаться. Хотя не должен".

Вода. В прошлый раз я тоже проснулся в воде - в неглубоком бассейне в садах Вечного на борту черного корабля "Демиург". Гибсон был там, стоял надо мной. Только это был не Гибсон.

"Это я Тихий?" -