"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

"Ты… путешествовал во времени?" спросил я и встал, застонав от усилий.

"Точно так же, как и все мы", - сказал Салтус, ухмыляясь, как демон. "Только быстрее".

Моя рука дрожала, когда я потянулся к гомункулу, сказал: "Дай мне одежду".

"Я должен заставить тебя умолять". Карлик искоса взглянул на мою наготу.

Слабая улыбка тронула мои губы, хотя все тело дрожало от холода. "Дай мне одежду".

"Это твоя вина, что я здесь", - сказал гомункул. "Ты знаешь это?"

Стоя прямо, как только мог, несмотря на свою наготу, я спросил: "Как давно ты здесь?"

Все еще сжимая одежду в своих грязных руках, гомункул ответил: "Достаточно долго, чтобы остальные умерли", - пояснил он. "Сотни лет - хотя, правда ли, что для этого места год - это год, я понятия не имею. Но это лучше, чем доживать свои дни на том трижды проклятом корабле. Так что я в долгу перед тобой". Широко улыбнувшись, он бросил в меня скомканную одежду. Я рефлекторно поймал ее.

Увидев это, Рэг сел ровнее. "Отлично!" - воскликнул он. "Ты здесь!"

Я держал в руках грубое полотно, ощущая пальцами его шершавость.

Оно не прошло сквозь меня. Я встряхнул его, обнажив предмет одежды, мало чем отличающийся от того, что носил сам Рэг, бесформенную вещь с широкими квадратными рукавами, рваной горловиной и подолом.

"Одевайся", - велел Рэг. "Мы уже достаточно задержались. До города еще далеко, а Судья ждет".

ГЛАВА 39

НЕРЕАЛЬНЫЙ ГОРОД

"Давным-давно здесь был лифт, - поведал Рэг, - но это было до того, как короли ушли".

"Когда это было?" спросил я, шаркая ногами по каменным ступеням.

"Никто не помнит", - последовал неожиданный ответ.

Рэг сказал, что Колодец Нахамана находится на много миль ниже города, а мы забрались уже очень высоко. У меня болели колени, и я не раз умолял Рэга остановиться. Салтусу было еще хуже, чем мне: хриплое дыхание этого существа преследовало меня всю дорогу, и часто он останавливался, прежде чем поспешить за нами. И все же, несмотря на свой возраст, гомункул двигался быстро и плавно, когда вообще двигался, но скорее рваными рывками, чем уверенным, постоянным движением.

"Город построили короли, - продолжал Рэг высоким голосом, не тронутым трудом нашего восхождения, - но Судья говорит, что они не строили Колодец… или мир".

"Какой… мир?" Я не понял.

Рэг продолжал, словно не слыша меня. "Люди в городе говорят, что они были последними королями. Последними в истории. Но Судья говорит, что король вернется". Он сделал паузу и посмотрел вниз, туда, где мы с Салтусом брели медленнее. "Мы почти у цели!" - сказал он, ободряя, - "То есть на поверхности. Но до старой церкви еще далеко. Эта часть города в основном пуста. Люди двинулись вверх по водопаду, в основном к замку Уорд". Он повернулся, чтобы продолжить подъем, и тут же обернулся. "Когда мы выйдем на поверхность, должно быть уже светло!"

"Только толку от этого не будет", - проворчал Салтус, карабкаясь по лестнице.

Тонкие струйки воды бежали по каменной стене по левую руку от меня, стекали на полуистлевшие ступени и по ним в Колодец внизу. Коснувшись пальцами мокрого камня, я перевел взгляд с Рэга на Салтуса и обратно. "Что это значит?"

Гомункул посмотрел на Рэга, который застыл на лестнице наверху. "Лучше расскажи ему, - сказало существо, - он мне не поверит".

Рэг прижимал одну руку к каменной стене, по которой стекали струйки. Фонарь, прикрепленный к камню над ним, оживший от нашего присутствия, образовал ореол вокруг его головы. Пока мы поднимались, Рэг рассказал мне, что механизмы, приводящие в действие фонари, были сконструированы древними, которые сделали так, чтобы они никогда не гасли.

Пока мы поднимались, многие из них так и не зажглись.

"Наше солнце умирает, - сказал мальчик, - говорят, что скоро оно погаснет".

Я посмотрел на него с ужасом. "Как скоро?"

"Через тысячу лет?" - последовал ответ. "Десять тысяч? Или только десять? Никто не знает ни дня, ни часа, так говорит Судья. Даже он сам. Говорят, что когда-то - это было очень давно - были люди, которые могли получить такое знание. Узнать это, просто посмотрев. Но они давно мертвы".

Уже не в первый раз за этот день я обнаружил, что слова оставили меня. Если бы этот Судья действительно был Тихим - как я тогда верил - тогда он не мог быть архитектором нашей вселенной. Бог должен был знать такие вещи.

"Это еще не все", - сказал Салтус, вызвав резкий взгляд своего спутника-мальчика.

Мой взгляд переместился с гомункула на мальчика и обратно. "Что ты имеешь в виду?"

Рэг опустил голову, и по его неохотному виду я понял, что он не так это представлял. "Если ты не собираешься ему говорить", - пригрозил Салтус. "Я скажу".

Глаза мальчика вспыхнули. "Ты сказал, что он не поверит..."

"Это последнее солнце", - перебил Салтус. "По крайней мере, последнее, о котором все знают. Это конец времени, кузен. Та черная энергия, о которой тебе рассказывал парень перед моим возвращением? Она растянула вселенную, как старую шлюху, растянула так сильно, что свет стал медленнее, чем растяжение".

"Ты прав, - сказал я гомункулу, - я тебе не верю".

Человек-обезьяна разразился хохотом. "Конечно, не веришь!" - сказал он. "Но скоро ты в этом убедишься! На небе нет ничего, кроме лун и слабого, старого солнца. Звезды исчезли".

Звезд больше нет.

Эти слова обрушились на меня, как множество падающих камней.

"Последнее солнце..." сказал я, повторяя слова Солтуса. "Последнее солнце..."

"Могут быть и другие", - обнадежил Рэг, - "но мы просто не знаем".

Прислонившись к стене, чтобы не упасть, я сказал: "Если то, что ты говоришь, правда, то… значит, мне уже триллион лет".

"О, я бы поспорил, что больше", - сказал Салтус, и Рэг не стал его поправлять.

"Но люди-то еще есть?" недоверчиво спросил я. "Как люди все еще существуют?"

Салтус пожал плечами, а Рэг лишь покачал головой, не понимая.

То, что они говорили, было невозможно. Между рассветом человечества и днем моего рождения прошло триста тысяч лет - так учили схоласты. Мы ушли от горилл, чтобы пройти путь к божественности, говорили они. Те же схоласты утверждали, что за гораздо меньшее время - несмотря на все усилия Капеллы и Высокого колледжа по овладению человеческой кровью - человек сам примет какую-то новую форму, породит формы, несовместимые с видами, которые