"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

— Как интересно! — расхохотался надменно регент, наблюдая за катастрофическими разрушениями. — Сопляк сам напрашивается на смерть!

Шесть часов…

Оглушительный взрыв силы разметал пыль, камни и остатки разрушенных строений на сотни метров вокруг. Земля под ногами провалилась, образовав глубокий кратер, а воздух наполнился тысячами мерцающих алых искр.

Ударная волна прошла по остаткам улиц, выворачивая из земли потрескавшиеся плиты. На несколько мгновений Урмейр и Иссария скрылись за плотной завесой пыли.

Писания Опустошения на руках вновь замерцали.

Раз.

Второй.

Третий.

В любой другой ситуации я бы ни за что не прибег к этой силе, но сейчас… сейчас можно. Предельный эшелон — это тонкая грань. Тонкая и очень хрупкая грань между мной и самим Опустошителем, но благодаря просветлению я сумею продержаться до конца.

Я медленно выдохнул, позволяя силе заполнить каждую клеточку тела, а руины под ногами ответили глухим треском на нарастающие ударные волны. Мышцы моментально налились чудовищной мощью. Кости затрещали, перестраиваясь под напором хлынувшей энергии.

Не прошло и секунды, как спата в моей ладони просто растворилась. Руна Истребления стала частью меня. Она стала моей второй половиной. Отныне я сам был оружием. Альяна покрыла своей энергией мои руки, грудь и шею, после чего мощь Истребления поползла к лицу. По спине разошёлся обжигающий жар, и уже через мгновение над плечами распахнулись два сотканных из чёрного пламени крыла. Каждый их взмах заставлял пространство содрогаться. От крыльев исходил сухой жар, заставлявший воздух дрожать и темнеть. Каждый вдох отдавался в груди болью, однако сила заглушала её почти полностью.

Опустошитель Миров и Руна Истребления. Две противоположности. Два непримиримых врага. Две частички объединились в нечто цельное.

Третья и последняя ультимативная техника Истры — Образ. Запрещённый навык, к которому Веритас прибегла лишь один раз. Перед самой своей смертью. Прямо перед тем, как её дочь погибла под ударами оберегов. Пользоваться ею часто попросту невозможно, потому как нагрузка на тело носителя просто колоссальна. Без должного регенеративного фактора я погибну за считанные секунды.

Однако сегодня. Сегодня… можно.

Где-то глубоко внутри тело уже протестовало против нагрузки. Но ярость, злоба и гнев оказалась громче треска костей и любых предупреждений разума.

— Зря ты меня не добил сразу, — спокойно отозвался я, делая шаг вперёд. — Очень зря!

Поток Опустошителя…

Урмейр внезапно отшатнулся и нахмурился.

Он отшатнулся всего на полшага.

Но я заметил.

Заметил, как он переменился.

— И вправду немного интересно… — впервые на уродливом лице пришельца исчезла мерзкая ухмылка.

Его взгляд быстро скользнул по крыльям и писаниям, а в этой короткой паузе он впервые оценивал меня не как добычу, а как угрозу.

Я медленно поднял голову.

Мир преобразился.

Движения врага стали медленнее. Звуки сделались отчётливее. Я слышал, как под его кожей пульсирует кровавая порча. Слышал, как напряглись мышцы и сухожилия. Слышал даже то, как пальцы крепче сжали рукоять очередной кровавой сабли.

Среди раскатов не начавшейся битвы проявились мельчайшие звуки — хруст песка под сапогом, свист крови на клинке и неровный вдох Урмейра. Окружающий хаос неожиданно обрёл строгий порядок.

— Так вот как ты чувствуешь окружающий, малышка.

«Да, мой разоритель», — со вселенской печалью заключила Альяна, прекрасно понимая, к чему всё идет.

А ещё я слышал его сердце.

Оно билось часто.

Слишком часто для того, кто совсем недавно считал себя победителем.

— Готов сдохнуть? — тихо спросил я, разглядывая Уродца сквозь багрово-фиолетовое марево Предельного Эшелона и Образа.

Урмейр взмахнул рукой.

Десятки багровых лезвий возникли над развалинами и одновременно устремились ко мне. Каждое рассекало воздух, оставляя за собой тонкий дрожащий след в материи мироздания и создавая чудовищные ударные волны. Багровое сияние окрасило клубы дыма и обломки вокруг. От множества лезвий над руинами поднялся режущий свист, от которого закладывало уши.

Иссария едва успела отступить.

— Осторожно! — выкрикнула она.

Императрица прикрыла лицо рукой, а пламя вокруг неё взметнулось защитным куполом. Даже сквозь огонь было заметно, как напряжённо она следила за мной.

Я не двинулся.

Не было смысла.

Я просто посмотрел на пламенную девушку и тихо предупредил:

— Не вздумай вмешиваться. Жизнь этой падали моя. Моя и только моя!

Пламя Истребления…

Чёрный огонь вспыхнул вокруг тела и сомкнулся подобно доспеху. Первое лезвие ударило в плечо и рассыпалось. Второе раскололось о грудь. Третье исчезло, едва соприкоснувшись с крылом. Остальные постигла та же участь. В месте столкновения раз за разом вспыхивали чёрные искры. Осколки чужой силы гасли ещё в воздухе, не успевая коснуться земли.

Я продолжил идти вперёд.

Неторопливо.

Шаг.

Ещё один.

Кровавые клинки разлетались вокруг багровыми осколками, но ни один не смог оставить даже царапины. Они осыпались по обе стороны от меня, словно стеклянный дождь. Под ногами багровые осколки быстро превращались в дым.

— Невозможно… — выдохнул Урмейр, чувствуя неладное и продолжая тотальную бомбардировку. — НЕ ВЕРЮ!

— Нет, выродок, — сухо отрапортовал я. — Невозможно было спасти ту, кого ты пытался убить. Но я сделал это.

Поток Опустошителя…

Один взмах крыла.

Расстояние между нами исчезло.

Уродец успел расширить глаза, а затем мой кулак врезался ему точно в лицо. Удар получился настолько тяжёлым, что на миг заглушил даже грохот сражений над столицей. По воздуху разошлось видимое кольцо искажения.

Туша Урмейра вместе со всей его кровавой заразой сорвалась с места. Она пробила стену полуразрушенного дворца, пролетело через улицу и врезалось в остатки башни. Каменное строение содрогнулось и рухнуло прямо на него.

Башня сложилась внутрь себя с протяжным каменным стоном. Над местом падения мгновенно вырос серый столб пыли.

Однако я не остановился.

Громовая Эскапада Истребления…

На вершине груды обломков я появился раньше, чем осела пыль.

Резак Опустошителя…

Чёрное лезвие рассекло развалины надвое. Урмейр вылетел из-под камней, оставив позади кровавый след. Половина его лица превратилась в сплошное месиво, одна рука безвольно повисла, а доспех на груди оказался разрублен.

Вот только тварь всё ещё была жива. Кровавой заразы вокруг него становилось больше. И больше. И снова больше. Он превратился в огромный вихрь. Вихрь, который попытался уничтожить всё, что очутилось у него на пути.

— Я СОТРУ ТЕБЯ! — взревел он, раскидывая руки с саблями. — СОТРУ ВЕСЬ ЭТОТ МИР!

Кровь, разбросанная по руинам, дрогнула. Капли начали подниматься в воздух. Они стекались к Урмейру со всех сторон, сливались в потоки и образовывали за его спиной чудовищный багровый силуэт.

—