Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

в сторону Королевской площади, Марк обдумывал состоявшийся разговор. Он с самого начала не поверил управляющему Мерлену и отправился в таверну лишь для того, чтоб подтвердить свои сомнения. Однако этот разговор встревожил его ещё больше.

— Что ты молчишь? — не выдержал лис, который давно уже с любопытством заглядывал ему в лицо. — Я не встревал в ваш разговор, но слушал внимательно. Значит ли это, что теперь местные бандиты будут искать преступников по твоему заказу там, куда ты сам сунуться не можешь? Это же здорово! Теперь на них открыли охоту мои лисы, твои сыщики и осведомители, и разбойники, которые знают в этих трущобах все закоулки! Их обязательно поймают!

— Я в этом не уверен, — возразил Марк. — Во-первых, само существование такой шайки пока является лишь нашим предположением. Во-вторых, если она существует, то, они действуют настолько слаженно и осторожно, что уже успели провернуть здесь несколько похищений и убийств, а мы об этом ничего не узнали бы, если б Виолетта не осмелилась потревожить меня своими опасениями, да граф де Нера не раскаялся в своём поступке. В-третьих, они могут сейчас просто залечь на дно или спокойно заниматься подготовкой нового похищения, и, поскольку они никак себя не проявляют, найти их будет очень сложно. И, в-четвёртых, они могли уже просто уехать из города…

— А вот это вряд ли! — воскликнул лис. — Подумай сам! Они в столице, большом, запутанном городе, где полно бедных и богатых семей с красивыми дочерьми и племянницами, которых можно очень выгодно продать! Они уже должны были войти во вкус. Зачем им бежать? О них до сих пор никто ничего не знает. Их не ищут. Так почему бы не рискнуть ещё раз, а потом ещё… Полторы тысячи серебряных марок — это очень большая сумма. А в некоторых случаях, им могут приплачивать и семьи, которым нужно избавиться от нежелательной родственницы или наследницы, стоящей на пути к богатству.

— Не лишено смысла, — немного подумав, согласился Марк.

Простившись с лисом у ворот Серой башни, он поднялся в свой кабинет и сразу же вызвал к себе Гаспара. Передав ему записи Виолетты, он велел выяснить, не умирали ли в дни, близкие к датам исчезновения девушек, барышни из благородных семейств со схожими приметами.

— В городе не ведётся единый реестр умерших, а девушки, даже из благородных семейств, и вовсе никого не интересуют, пока не выйдут замуж, потому тебе придётся обойти все храмы и обители, которые совершают погребальные обряды. Узнай имена девиц, умерших в интересующий нас период, их возраст и происхождение. Потом расспроси торговцев на улице, где они жили, выясни, как они выглядели. Если найдёшь с приметами, сходными с теми, что записала Виолетта, разузнай больше об их семьях. Может, у них были какие-нибудь споры из-за наследства, большие долги или вражда. Всё, что говорило бы о том, что кто-то хотел от них избавиться или мог за их счёт обогатиться. В дома к ним пока не заходи, да и расспросы веди так, чтоб это никого не насторожило.

— Я всё понял, ваша светлость, — заверил его Гаспар и протопал к дверям.

Марк снова открыл было папку с протоколами, лежащую перед ним, но дверь снова отворилась, и на пороге возник клерк, который объявил, что его желает видеть граф Раймунд. Марк уже догадывался, о чём пойдёт речь, и потому встал из-за стола с крайней неохотой, а поднимаясь по лестнице туда, где находился кабинет главы тайной полиции, обдумывал аргументы, которые сможет выдвинуть в своё оправдание.

Он не ошибся, едва войдя в просторный, мрачный и аскетично обставленный кабинет, он бросил взгляд на графа и заметил его недовольство. Не подав вида, что его это обеспокоило, Марк прошёл к креслу, где сидел обычно, и сел, не дожидаясь приглашения.

— Это правда, что ты занялся поисками каких-то продажных женщин, которые пропадают на улицах? — сразу же заворчал Раймунд, хмуро глядя на него. — С чего бы это? Или у тайной полиции теперь нет других дел? Если тебе скучно ходить на службу, я найду тебе занятие.

— Не стоит, — покачал головой Марк. — Мне достаточно своих дел, включая это.

— Надев графскую цепь, ты стал дерзок, — заметил Раймунд весьма холодно.

— В данном случае речь о другой цепи, — парировал Марк. — Вы же сказали, что, как комиссар, я теперь могу сам решать, какое дело расследовать.

— Но это не значит, что ты вправе тратить время и ресурсы тайной полиции на то, чем должна заниматься полиция магистрата.

— У меня не было другого выхода, ваше сиятельство. Господин Буланже отказался заниматься этим, заявив, что падшие женщины не заслуживают его беспокойства, и чем меньше их будет на улицах, тем лучше.

— Он, правда, так сказал? — заинтересовался граф.

— Немного в других выражениях, но смысл тот. Я не могу ему приказывать, более того, теперь, когда я, вызывающий его крайнее раздражение, заговорил об этом, он намеренно будет всячески уклоняться от этого расследования.

— И это значит, что мы будем работать за него? С чего это ты проникся такой заботой к этим блудницам?

— Забота тут ни при чём. Я просто подумал, что если так пойдёт, то вскоре нам поневоле придётся взяться за расследование, но жертв будет больше, а след остынет.

— О чём ты? — насторожился граф.

— Я просто вспомнил, как лет десять назад по городу прокатилась волна схожих исчезновений, с той лишь разницей, что потом этих девиц находили на окраинах мёртвыми. Тогда этим тоже никто не хотел заниматься, но потом число жертв перевалило за десяток, что вызвало в городе если не панику, то беспокойство. Тогда пришлось вмешаться королю, но время было упущено, полиция магистрата ничего не смогла или не захотела найти. И тогда Арман поручил это дело тайной полиции. Им занимался сам маркиз Арден.

— Насколько я помню, его труды так же не увенчались успехом, — заметил Раймунд, пристально глядя на Марка.

— К счастью, тогда всё внезапно закончилось само собой, — произнёс тот. — В этот раз нам вряд ли так повезёт.

— Возможно, ты прав. Но не забывай, что сейчас идёт реформа городских учреждений, и брать чужие дела неразумно, поскольку это может сказаться на перераспределении обязанностей между ними.

— Вряд ли нам вменят в обязанность искать похищенных людей, да ещё столь низкого сословия.