Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

— Да, полагаю, что убийца следил за ней до самой окраины, а там, сами знаете, хоть закричись, никто и носа из дверей не высунет. Ещё засовы покрепче задвинут! Потому, скорее всего, это и был тот самый солдат, что пытался снять её в кабаке, и только то, что она подцепила Потье, ему помешало. Он проводил их до улицы кожевенников, подождал, пока она выйдет, и следил, а потом напал сзади и зарезал. К тому же, если он был такой дюжий, то мог легко перекинуть её через плечо и унести, как вязанку дров!

— Логично, — согласился Марк. — Передай его приметы городской страже, сыщикам и осведомителям. Думаю, что, если он имеет отношение к нашему делу, то не местный, значит, может жить в какой-то гостинице или на постоялом дворе на окраине. Поскольку он такой приметный, то, вероятно, его запомнили не только в «Ржаной лепёшке».

— Всё сделаю! — воскликнул Корнеил и выскочил за порог.

Три почившие красавицы

Следующие дни не принесли никаких новых сведений. Ни от папаши Рикара, ни от Джин Хо вестей не приходило. Даже де Вивьер, грозившийся всё расследовать и найти похитителей пропавших девиц, куда-то запропастился. Впрочем, о нём Марк услышал от своих сыщиков, проверявших версии, связанные с улицей Цветочниц. Они сообщили, что девушки жаловались на какого-то навязчивого господина, который расспрашивал их о том же, о чём и сыщики. И при этом он платил за ответы, и потому они отказывались бесплатно откровенничать с полицией. Выслушав приметы этого подозрительного человека, Марк понял, что это был сын прево провинции Пуату, не жалевший средств, чтоб выслужиться, и тем самым оказал ему плохую услугу.

Проворчав в его адрес что-то нечленораздельное, Марк снова отправил своих подчинённых на улицу Цветочниц, велев обойти все заведения в поисках горничной Нинет Форжен, пропавшей вместе со своей госпожой Ортанс. И поскольку он, действительно, был зол, то добавил, что содержательниц борделей следует строго предупредить о неприятностях, которые ждут их, если они не сообщат имеющиеся у них сведения об упомянутой девице либо не выдадут её, если она у них.

Машина сыска в это раз раскручивалась медленно и явно вхолостую. О какой-либо шайке, похищающей одних девиц и убивающей других, никто не слышал, и Марк уже начал опасаться, что его версия ошибочна и ему придётся идти другим путём, но у него даже не было предположений, каким именно.

И вот как-то поздним светлым утром, когда оруженосцы уже поглядывали на своего мрачного сеньора в раздумьях, не стоит ли напомнить ему, что скоро обед, дверь без стука распахнулась и на пороге возникла массивная фигура Гаспара. Поклонившись его светлости, он протопал к столу и осторожно опустился на стул, который издал уже привычный жалобный скрип.

- Я нашёл их, ваша светлость, - сообщил сыщик, теребя в руках слишком маленький для его головы тёмный берет. – Как вы и велели, я обошёл все храмы, обители и часовни, где свершают погребальные и заупокойные службы и выяснил, что вскоре после пропажи каждой из их тех девиц умирали барышни из благородных семейств.

- Рассказывай! – оживился Марк, почувствовав дуновение надежды. – Всё совпало?

- Как есть, - кивнул Гаспар. – В часовне святой Гертруды на улице Белой совы я нашёл запись об отпевании некой Анжелины, племянницы купца Куапеля. Ей было восемнадцать лет. Опросив трактирщика и булочницу на той же улице, поскольку именно там находится дом и лавка её дяди, я узнал, что она была невысокого роста, стройная, с пепельными волосами и голубыми глазами. Очень хорошенькая и смешливая. Заглянув в бумажки Виолетты, я обнаружил, что это совпадает с описанием Филиси Катель по прозвищу Сорока. Та была постарше, но имела волосы того же оттенка, невысокая и худенькая. Продолжив расспросы, я узнал, что эта Анжелина недавно приехала откуда-то из провинции после смерти родителей. Она была девица бойкая, всё время ругалась с тёткой, отбила жениха у своей кузины, а потом потребовала у дяди приданое. Булочнице она похвасталась, что они с мужем после свадьбы купят дом на приличной улице, а когда та усомнилась, что Куапель даст ей достаточно денег, рассмеялась и сказала, что деваться ему некуда. И намекнула, что он плутует с пошлинами и налогами.

- То есть девица вызвала в доме всеобщее недовольство?

- Говорят, что её там едва не ненавидели, потому что она была зла на язык и к тому же болтлива, пуская по округе сплетни о том, что творится в семье дяди. О её смерти объявили через день после исчезновения Филиси Катель, так что тут всё сходится. Потом на кладбище при обители Невинных сестёр провели обряд по случаю смерти Лидии, младшей дочери кавалера де Френеля. Его семья живёт в небольшом доме на улице Сломанного копья. Девушке было пятнадцать, она маленькая и изящная. У неё густые кудрявые волосы тёмно-каштанового оттенка, зелёные глаза и очень светлая кожа. Хозяин галантерейной лавки напротив их дома прямо слюни пускал, когда о ней рассказывал. Девочка была похожа на куклу, и не он один на неё заглядывался. Семья живёт дружно, но очень бедно. Сам де Френель служил в армии, но был тяжело ранен и теперь с трудом ходит. Однако это не помешало ему наплодить шестерых детей, из которых четыре – девочки. Из-за отсутствия приданого только старшую удалось выдать замуж, но она через год овдовела и вернулась в отчий дом с младенцем на руках. Маленькой пенсии, что Френелю назначили после войны, уже давно не хватает на такую ораву. Женщины шьют и вышивают, глава семьи научился делать деревянную утварь, но всё равно они с трудом сводят концы с концами. После смерти Лидии вся семья рыдала три дня. Я уж думал, что промахнулся, но глянул в записи Виолетты. За день до смерти девочки пропала Люси Деко, которой тоже было пятнадцать и у неё были пышные каштановые волосы. Завить их, чтоб сделать кудри, несложно. Рост и сложение тоже примерно совпадают.

- В этом случае можно предположить, что крайняя нужда заставила родственников продать младшую дочь.

- Да, похоже, так. Потому что после её кончины, Френель расплатился с долгами и собрал приданое для ещё двух дочерей. Небольшое, по двести марок серебром, но для него и это немалые деньги.

- Согласен.

- И, наконец, Симона де Сурен, похоронена