Роковой путь - Илья Ангел

состояние для такого, как я, разумеется, для него, похоже, так, мелочь на карманные расходы. И ему девяносто четыре года, или около того. Есть чему завидовать нам, молодым, не разменявшим ещё двадцатку. К вам это не относится, — посмотрел он на опешивших Ромку и Ваню, недоумённо переглянувшихся между собой.

— Так, ладно, мы сейчас не о любвеобильных сотрудниках говорим, — потёр я лоб, стараясь уменьшить головную боль, накатывающую какими-то нездоровыми волнами. — Мне нужно знать, можем ли мы сделать из вот этого человека всеми известного Марка Шелепова, — я указал рукой в сторону Шелепова, которого Женя довольно бесцеремонно усадила на стул в дальнем углу палатки, когда тот предпринял попытку сбежать из нашего временного штаба.

— Я и есть Марк Шелепов, — буркнул журналист, опуская глаза и рассматривая свои руки.

— Ну, я жду, — поторопил я задумавшегося Вольфа, разглядывающего Шелепова, как какую-то букашку под микроскопом. — Надеюсь, вы меня не разочаруете, Сергей Валентинович.

— Хм, знаете, Дмитрий Александрович, но мы приступили к изучению этого вопроса не так давно, поэтому с вашей стороны как-то слишком опрометчиво требовать от нас каких бы то ни было результатов…

— Серей Валентинович, — перебил я учёного, сложив руки на груди. Медведева наступила на ногу Вольфу, чуть не проткнув его дорогие ботинки острой шпилькой, но возразить не позволила.

— Дмитрий Александрович, давайте я вам расскажу о наших разработках, — взяла инициативу в свои руки Лана, выхватывая из рук возмущённо сопевшего Вольфа этот странный мешок. — Вот, в данный момент мы работаем над этим артефактом. Мы назвали его «Вуаль трансформации». Экспериментальная разработка, но уже показала свою небольшую эффективность. — Она протянула мне извлечённый из мешочка платок, на ощупь показавшийся мне практически невесомым. От него исходили какие-то странные волны магии, вызывая небольшую вибрацию и покалывание в пальцах руки, в которой я держал это странное изобретение.

— Он позволяет незначительно менять черты лица — форму носа, губ, овал. Но кардинальные изменения типа цвета глаз, структуры кожи, маскировка видимых дефектов пока недостижимы, — перебил её взявший себя в руки Вольф. — Параллельно с этим мы ведём разработку трансмутационного зелья на основе крови Маргариты Владимировны. Кровь вампира даёт много возможностей, которые ранее нам были недоступны. Вот тогда можно будет рассчитывать на полное изменение внешности согласно определённым параметрам. Но до финальных испытаний ещё далеко, нужны стабилизаторы, чтобы избежать побочных эффектов вроде спонтанного проявления клыков. Но я уверен, это произведёт фурор! — воскликнул учёный, а в глазах у него появился странный блеск.

— Стоп, мне не нужна лекция о том, над чем именно вы работаете в лаборатории на перспективу, — выдохнул я, возвращая заводящегося учёного в реальный мир. — У нас экстренная ситуация, в которой необходим результат здесь и сейчас, поэтому я в последний раз задам вопрос: можно ли сделать из этого человека нечто похожее на меня в максимально сжатые сроки, чтобы наложенная иллюзия не развеялась на фотографиях и при видеотрансляции?

— О, об этом не стоит переживать, мы сразу же нивелировали эту недоработку заклинаний иллюзий, — махнула рукой Медведева. — Но, Дмитрий Александрович, я правильно поняла, вы хотите представить его перед камерой при хорошем освещении?

— В этом есть проблема? — уточнил я. — Это же не тонна грима…

— Ну, если не сильно придираться к деталям, то в принципе возможно, — протянула Лана, подходя к Шелепову и вглядываясь в его лицо. — Но глаза у нас проблемная зона. Форму и разрез мы подкорректируем, а вот цвет артефакт не меняет, я уже говорила. Мы не сможем сделать из голубого цвета глубокий карий.

— Наденьте на него тёмные очки, — безразличным тоном предложил Ромка, начиная просматривать какие-то бумаги, которые только что принёс Шехтер, выполняющий сейчас несвойственную для него работу посыльного. — Скажете, что яркий свет мешает после недавнего стресса. Или что травма глаза. Если нужно, я могу это обеспечить. Поправлю как надо.

— Не нужно мне ничего подправлять! — воскликнул Шелепов и вскочил на ноги, но быстро уселся обратно под моим пристальным взглядом, но при этом смотрел с вызовом.

Почему-то он боялся больше всего Литвинову. Даже Гаранин вызывал в нём лишь настороженность. И это было за гранью понимания, так же как-то, чем именно Марк Шелепов в моём исполнении отличается от Дмитрия Наумова, то есть не подавалось логическому объяснению. Но Жени сейчас здесь не было, и Шелепов снова немного осмелел.

Похоже, Марк уже раз десять, если не больше пожалел о том, что решил вломиться к нам, чтобы что-то требовать. Возможно, если бы не Ванда, застрявшая в отеле вместе с остальными заражёнными, у него это и получилось бы сделать. Но сейчас все были напряжены, раздражены и предельно собраны, чтобы хотя бы попытаться решить возникшую на ровном месте проблему мирным путём.

— Давайте пробовать, — кивнул я. — Время пошло.

Пока Вольф с Ланой доставали какие-то светящиеся в темноте кисти, раскладывая их на столе и ворча про неидеальные условия для проведения третьей фазы эксперимента, я вышел из палатки, чтобы немного проветриться и проверить периметр. Нужно было ещё договориться об интервью, хотя бы о коротком заявлении, которое ещё нужно будет продумать, чтобы не противоречить фактам и не удобрить почву ещё большими слухами, приводящими к панике.

— Дмитрий Александрович, — меня окликнула Женя, спешившая ко мне со стороны заградительной ленты. — Я решила взять на себя инициативу и договорилась с фландрийцами об интервью с высокопоставленным источником из СБ. Про Шелепова я пока не говорила, мне кажется, ничего путного из этого не выйдет.

— Это отличная новость, — похвалил я своего пресс-секретаря. — Почему именно фландрийцы?

— Пока это самый крупный канал, охватывающий многомиллионную аудиторию нескольких стран мира, — как-то презрительно проговорила она. — Да и к тому же им пришлось прервать эфир, когда Довлатов отвёл в сторону Рубио, чтобы пообщаться без свидетелей. Мне кажется, он был чем-то напуган, хотя Денис Николаевич не проявлял никакой агрессии и был крайне вежлив, — она посмотрела в сторону очередной палатки. Эти чёртовы палатки вырастали с какой-то подозрительной скоростью.

— Когда эфир? — спросил я у неё, глядя на то, как Шехтер и Соколов проверяют оператора, проведя его через заградительный периметр.

— По готовности, — кивнула она. — Я пойду, посмотрю, что вы там делаете с бедным Марком, нужно его проинструктировать и подготовить, чтобы никому из нас не было неловко, — улыбнулась Литвинова и решительно направилась к нам во временный штаб, чтобы получше запугать Шелепова.

— Неловко — это мягко сказано, — пробормотал я. — Может, нужно выступить с заявлением одному? Думаю, Егор с Ромкой просчитают возможные варианты и подскажут, как лучше в данной ситуации поступить.

Я стоял посреди площади перед отелем, разглядывая носившихся