Бесконечность - Марцин Подлевский

Когда она надевала оссеус и подключала инъекторы, полуактивная система корабля начала отображать время, оставшееся до столкновения с границей Выгорания. Оно отличалось от того, которое она видела давным-давно в Тестере во время сражения с силами Стрипсов и Гатларка. Это Выгорание оказалось прежде всего темным — почти как черная дыра, растянутая в сетку разорванных линий, — и от этого еще более пугающим.

А что еще хуже, там что-то появлялось.

— Я не позволю… — пробормотала она в ярости, не зная, на что конкретно она не собирается давать разрешения. — Я не позволю…

Внутри «Легата» появился небольшой серебристый ореол.

Маделла воткнула инъекторы в порты доступа своего тела и закрыла глаза. Внезапно — в долю секунды — она была и не была собой. Она проплыла по кораблю на волне машинного импринта, касаясь фрагментов рассыпанного ИИ. Легат — Искусственный Интеллект, который в принципе являлся кораблем настолько, насколько человек, заключенный в теле, является наполняющим его духом — вспыхнул, когда Нокс проникла в его программную структуру.

— Бесконечность, — прошептал ИИ довольно отчетливо.

— Очнись! — шипела Маделла. — Отчет!

— Нет синхронной связи, — произнес Легат. — Нет импринта Единства. Нет Синхрона.

— Что ты… Напасть, неважно! — Посланница Человечества программно перешла к внутренним, двоичным навигационным структурам. ИИ ее больше не интересовал: у нее не было времени на ремонт поврежденных Машинных Сущностей. — Перехватить моторный контроль! — приказала она, и на этот раз команда сработала.

Получилось. Она могла управлять «Легатом». И оставалась собой… что бы это ни значило. Она открыла глаза, запустила аварийные двигатели и вздохнула с облегчением.

К сожалению, облегчение было преждевременным. «Легат» был, может, обуздан и начал преодолевать силу инерции, но преодолел ее слишком поздно. Серебро замерцало и погасло.

А импринтованный корабль Маделлы Нокс влетел в бездну Выгорания.

3

Холодный

Еще раз повторюсь — информация, записанная на монолитах из Крепто, настоящая! Языковой анализ показал, что она совпадает с известной нам семантической структурой. Мы имеем дело с первым задокументированным упоминанием о древнем существе, известном, среди прочего, как «Бледный Король». К этому упоминанию прилагаются, правда, довольно общие, описания его военных сил.

Не считая самого описания внешнего вида кораблей, мы впервые встречаем упоминания о существах, выглядящих мертвыми, но при этом двигающихся и демонстрирующих определенную целенаправленность действий. Если этот Чужак, называемый Бледным Королём, обладал способностью манипулировать неодушевлённой материей на столь продвинутом уровне, нашей главной задачей должно стать тщательное изучение всех монолитов, а также сохранившихся кристаллов памяти из раннего периода формирования нашей Галактики.

член клана Зубен Тиос,

речь на десятилетнем собрании Научного клана

Корабль, который приближался к ним, выглядел мертвым.

Они видели его как на мониторах, так и в виде технического чертежа, нарисованного услужливым голо. Само изображение было не так уж плохо, хотя Эрин не могла определить, где на корабле находились важные энергетические точки. Хуже было с изображением, снятым внешними камерами «Ленты». Оно выглядело как минимум жутко.

По сути, это был обломок — ясно с первого взгляда. Такое энергетически истощенное судно с таким корродированным корпусом не имело права двигаться, а тем более атаковать их. Его вообще не должно было существовать: базовое программное обеспечение прыгуна не могло найти ни малейшего упоминания о типе приближающегося к ним корабля. Но не это было самым страшным, а его призрачный вид.

С одной стороны, корабль был материальным, с другой — нет. Что-то дрожало на его пожелтевшей от старости броне, а разряды коронки глубинного привода то показывали, то скрывали потрескавшуюся оболочку корпуса, покрытую вздувшимися жилами древнего льда.

— Десять секунд до контакта, — прошептала Эрин Хакл. — Миртон…

— Дай мне минутку… — прошептал Грюнвальд, закрывая глаза. Инъекторы и кабели консоли вошли в пустые порты капитана, и микроты, введенные Единственным, коснулись его тела, усиливая процесс импринта.

— У нас нет времени… — дрожащим голосом сказала Эрин. Но Миртон ее уже не слышал. Он погрузился в «Ленту», которая все еще помнила, что была «Черной ленточкой».

— Этот корабль уже над нами, — сообщила Пинслип Вайз. — Он… вы его чувствуете? Он как холодное пятно.

— Я ничего не чувствую, — опровергла Хакл, нажимая левой рукой комбинацию аварийного запуска. — Пин?

— Да?

— Я собираюсь улететь отсюда на форсаже, — объяснила первый пилот. — Мы не можем ждать капитана. Если это что-то собирается в нас выстрелить, оно держит нас на мушке. Я даже не знаю, как наше магнитное поле… так что дай мне эти координаты. В худшем случае, мы погонимся за ним.

— Эрин…

— Просто дай мне их, ладно?

Вайз кивнула и коснулась навигационной консоли. Ранее рассчитанная экстраполяция была заменена простым маршрутом полета.

— Хоззяяин… — бормотал с благоговейным трепетом Помс.

***

Импринт не был программой.

Обычное программное обеспечение — даже для генохакера — двигалось по внешней поверхности аппаратного обеспечения. Оно было его отражением в виде нулей и единиц, а в случае преобразованного программного обеспечения «Ленты» представляло собой набор программного надъязыка.

Импринт был чем-то большим.

Якобы его создало Единство, но точно происхождение так и не было установлено. Он появился сам по себе в далекие времена Галактической Империи — как неожиданный побочный продукт программного обеспечения для связи и генетической маркировки купленных предметов. Он появился за пределами вычислений и программных наложений, как вирус, будто дух вдруг оживил машину. Он возник как результат компьютерной эволюции, которой, по сути, никто никогда не ожидал. И хотя о его существовании знали, его не могли создать искусственно. Даже Единство использовало его копию, хотя, надо признать, очень эффективную.

Импринт Грюнвальда был другим.

Он струился через прыгун, как мимолетный отблеск серебра. Блуждал в броне и трубах, по которым шла энергия ядра, проникал через артефакты ксено, закрепленные в «Ленте». Он тонул в программном обеспечении и выходил за его пределы, касаясь далеких кораблей, ранее захваченных Миртоном. И он смог найти то, что осталось от доктора Харпаго Джонса.

Для генохакера реальность, в которой таился образ машинного ИИ, была бы понятна — хотя только до определенной степени. Пространство программного обеспечения, лишенное операционных накладок, было здесь ничем иным, как тьмой, освещенной кое-где серебряными искрами — мраком, скрытым глубоко под поверхностью. И там,