Цена крышечки - Константин Горюнов

Совет получился тяжёлым.

За длинным столом сидели я, Лось, Змей, Петька, Рая (она теперь за старшую у гражданских) и ещё трое мужиков, которые лучше всех стреляли. Костяныча тоже позвали — он хоть и музыкант, но в прошлом бою показал себя неплохо.

— Вариантов у нас немного, — начал я, разложив карту. — Первый: уйти. Бросить бункер, забрать людей и рвануть на север, в горы. Там можно затеряться.

— С детьми и стариками? — покачал головой Лось. — Не дойдём. Им полпути не пережить.

— Второй: сидеть в осаде. У нас стены толстые, запасов на месяц хватит.

— А у них БТРы, — напомнил Змей. — Они ворота вынесут за полдня.

— Третий: встретить в поле. Устроить засаду, использовать фактор внезапности.

— Это наш единственный шанс, — сказал Лось. — Если ударить первыми, можно посеять панику. Без паники они нас задавят числом.

— А если не выйдет? — спросил один из мужиков.

— Тогда умрём, — спокойно ответил Змей. — Но умрём как люди, а не как крысы в норе.

Повисла тишина. Все смотрели на меня.

— Значит, так, — сказал я. — Встречаем в поле. Готовим ловушки, минируем подходы, рассредоточиваемся. Лось, ты со своими людьми будешь на левом фланге. Змей — на правом. Я с основными силами — в центре. Петька — связной. Если что-то пойдёт не так, сигналишь.

— А если всё пойдёт так? — спросил Петька.

— Тогда будем пить самогон и вспоминать, какие мы крутые.

Никто не улыбнулся. Шутка не прошла.

— Рая, — повернулся я к ней. — Ты отвечаешь за бункер. Дети, старики, запасы. Если мы не вернёмся — закрываетесь и сидите тихо. Может, пронесёт.

— Не пронесёт, — твёрдо сказала она. — Если вы погибнете, они и до нас доберутся. Так что вы уж постарайтесь вернуться.

— Постараемся.

Совещание закончилось. Люди расходились молча, каждый думал о своём. Я задержался у карты.

— Не нравится мне это, — сказал подошедший Лось.

— Мне тоже. Но выбора нет.

— Выбор есть всегда. Просто этот — самый правильный.

— Ты правда так думаешь?

— Правда. — Он положил руку мне на плечо. — Ты хороший командир, Стас. Не военный, но хороший. Потому что думаешь не о себе.

— Спасибо, — ответил я. — Только вот командовать в бою буду не я. Ты.

— Почему?

— Потому что ты это умеешь. А я — чинить. И то и другое нужно.

Лось кивнул и ушёл.

Следующие два дня прошли в аду.

Мы рыли окопы, ставили растяжки, таскали ящики с патронами. Я лично проверил каждый самодельный фугас — наворотил их штук пятнадцать. Из огнетушителей, банок, пороха, который нашёлся в старых запасах. Взорвутся — не факт, но шуму будет много.

Змей с Петькой облазили все окрестности, нанесли на карту каждую кочку, каждый овраг.

— Здесь поставим снайперов, — показывал Змей. — Отсюда хороший обзор на дорогу. А здесь, — он ткнул в низину, — ямочная ловушка. Если БТР туда сунется — сядет на брюхо.

— Уверен?

— Более чем. Я такие места за версту чую.

Костяныч таскал ящики с боеприпасами так, что, кажется, руки отсохнут. Но не жаловался. Даже шутил иногда:

— Слушай, Стас, а если я погибну, Настя за другого выйдет?

— Выйдет, — ответил я. — Ты ей сразу скажи, чтоб не ждала.

— Скажу. — Он вздохнул. — Но лучше не погибать.

— Лучше.

Баба Нюра, несмотря на запреты, таскала на позиции пирожки. Двухголовая курица ходила за ней хвостом и подозрительно косилась то одним, то другим глазом на нашу суету.

— Чует, — говорила баба Нюра. — Куры, они беду чуют. Двухголовые — вдвойне.

— И что она чует? — спросил Петька.

— Что бой будет. И что нам победа нужна. А иначе зачем она яйца несёт?

Логика бабы Нюры была непостижима, но в чём-то успокаивала.

На исходе второго дня пришла разведка. Змей и Петька вернулись с холмов, где следили за дорогой.

— Идут, — коротко сказал Змей. — Завтра к вечеру будут.

— Много?

— Три БТРа. Грузовиков пять. Людей — около полусотни.

— Полсотни? — переспросил я. — Ты же говорил — тридцать.

— Тридцать было в поселении. Они ещё где-то набрали. — Змей выглядел мрачнее тучи. — Стас, это серьёзно.

— Я понял.

Мы стояли на краю обрыва и смотрели в сторону, откуда должна была прийти беда. Солнце садилось, окрашивая пустошь в кроваво-красный цвет.

— Красиво, — сказал подошедший Лось.

— Страшно, — ответил я.

— И то, и другое. — Он протянул мне флягу. — Выпей. Завтра может быть некогда.

Я сделал глоток. Самогон обжёг горло, разлился теплом по груди.

— За победу, — сказал я.

— За жизнь, — поправил Лось.

Мы стояли втроём — я, Лось, Змей. Командиры. Друзья. Почти семья.

Где-то внизу Петька возился с навигатором, пытаясь выудить из него последние данные. Костяныч настраивал гитару — в последний раз перед боем. Баба Нюра кормила кур. Рая проверяла запасы медикаментов.

Жизнь кипела. Обычная, простая, человеческая.

А завтра могло не быть ничего.

— Пойду спать, — сказал я. — Завтра рано вставать.

— Иди, — кивнул Лось. — Мы ещё постоим.

Я ушёл в бункер, лёг на койку, закрыл глаза. Сон не шёл. В голове крутились схемы, планы, варианты. И страх. Тупой, липкий страх, который сидел где-то в животе и не отпускал.

— Боишься? — спросил вдруг голос из темноты.

Я повернул голову. Змей сидел на соседней койке. Пришёл незаметно.

— Боюсь, — признался я.

— Правильно. Кто не боится — тот дурак. Или мёртвый.

— А ты?

— Я всю жизнь боюсь. — Он усмехнулся в темноте. — С пяти лет, как Пустошь началась. Привык уже.

— И как ты с этим справляешься?

— Делаю то, что должен. Страх никуда не уходит, но он не мешает. Если не давать ему волю.

Мы помолчали.

— Спи, командир, — сказал Змей. — Завтра тяжёлый день.

— А ты?

— А я посторожу.

Я закрыл глаза. И в этот раз уснул. Спокойно, без снов.

А утром начался бой. Самый страшный в моей жизни.

Но это уже другая история.

Глава 8: Бой местного