Жрец Хаоса. Книга Х - М. Борзых

В гаремном саду махараджи Раджпутана звучали смех, музыка и всплески воды; позвякивали монеты на щиколотках и запястьях танцующих рабынь. Девушки плясали для своего господина и его наложниц, а в воздухе висели мелодичные переливы ситара и ритмичный бой барабанов. Приторно-сладкие ароматы благовоний забивали ноздри и туманили разум — как любил то махараджа. И лишь в самом дальнем, самом тёмном уголке сада, окружённом каменным куполом, пропускающим солнечный свет лишь в одном месте, взаперти сидела прогневавшая отца принцесса. Ныне её убранство состояло из самого обычного, видавшего виды сари — без золотых вышивок и драгоценных камней; босые ступни её огрубели от каменного пола, а волосы её уже давным-давно не знали гребня.

Уж больно отец разгневался за её попытки выгородить кровного родственника, живущего на севере. Наверняка любая другая принцесса уже бы просила о пощаде или же умоляла попросту выпустить её, дабы наслаждаться подобающими её статусу благами. Но не Шайянка. Та уже второй месяц молча сносила наказание, разделяя его лишь со змеями, периодически приползающими её проведать.

Как же злились её сёстры от наложниц, подбрасывая одну за другой ядовитых убийц, но не достигающие своих целей. А всё благодаря браслету.

Шайянка была уверена, что нынче её темница, куда лишь в полдень заглядывал луч света, а на рассвете и на закате подавалась плошка воды и кукурузная лепёшка, — едва ли не самое безопасное место во всём дворце. Змеи никуда не уходили, оставаясь охранять пленницу.

Зато пленение дало принцессе возможность о многом поразмыслить и без помех посвящать всё своё время тренировкам и слиянию с браслетом.

Мыслей было много. Днём Шайанка думала о нынешней жизни и ситуации в семье и на родных землях, а ночью… ночью ей показывали нечто совершенно иное.

«Как же алтарь рода допустил, чтобы отец занял трон, совершенно не имея на то права? — бывало размышляла принцесса. — И ведь не просто занял, а уничтожил при этом собственного брата».

Справедливость вообще в их мире отсутствовала как класс, если уж даже самые богатые и, казалось бы, обеспеченные не могли на неё рассчитывать. Это понимала даже Шайянка: родись она мужчиной, шансов на нормальное будущее у неё было бы куда больше. Но рождение принцессой сделало её разменной монетой в политических играх отца, определяя судьбу третьей, а то и пятой жены одного из махараджей соседних земель.

Но ценность Шайянки резко повысилась в тот момент, когда браслет из раскопанного могильника вдруг избрал её носительницей, отозвавшись сперва теплом на её прикосновение, а после и едва ли не змеёй скользнув на запястье. Так, будучи пятьдесят третьей по рождению дочерью махараджи, она вошла в первую десятку приближённых отпрысков. Возвышение никому неизвестной принцессы не прошло бесследно. Браслет пытались отнять силой, но тот ни в какую не хотел менять владелицу. Были попытки и уничтожить Шайянку, но артефакт и здесь проявил себя, защищая её. Первое покушение закончилось для принцессы приобретением второй ипостаси. Змеиной.

У них вышло отбиться. С того момента Шайянка тренировалась жить в мире вместе со своим неожиданно обретённым зверем. Только этот мир очень сильно отличался от представлений её отца. Принцессу стали мучить кошмары с такими ужасными картинами не то будущего, не то прошлого, что вольно или невольно Шайянка всё чаще начала высказывать мысли на тему примирения всех княжеств и подготовки к близкой грандиозной войне всех против всех.

Надо ли говорить, что отцу подобные речи не понравились. Ведь, будучи махараджей одного из самых богатых и крупных княжеств, он следовал политике «разделяй и властвуй», постоянно стравливая правителей более мелких земель. Постоянные мелкие стычки между княжествами самим махараджей Раджпутана вскоре и улаживались, за что Викрамадитья получил прозвище Мирный и соответствующий авторитет в стране.

С точки зрения политики, вероятно, это был правильный ход. Но с точки зрения грядущего катаклизма, сны о котором постоянно снились Шайянке, — в корне неверный. Принцессу даже показывали старому архимагу-звездочёту и хранителю мудрости, для того чтобы он разобрался, уж не демоны ли вселились в душу маленькой Шайянки.

Однако всё оказалось гораздо прозаичней: некая сущность, обитая в браслете, показывала Шайянке, что их ждало. Пусть они не могли общаться напрямую, но сны… Сны были той вотчиной, в которой Шайянка проживала едва ли не вторую жизнь. Там её исподволь начали учить драться, и там же посоветовали никогда не показывать подобное умение, пообещав, что однажды это спасёт ей жизнь.

Вот и сейчас, сидя в каменном мешке на воде и лепёшках, Шайянка создала в своих руках две сабли, выкованные из света и тьмы, которыми выполняла нехитрые упражнения, увиденные во сне. Тьма была сговорчивой соседкой, соткав принцессе противника, что в безмолвном танце парировал её удары, заставляя то атаковать, то переходить в глухую защиту. Не было звона оружия — был лишь тяжёлый стук сердца, тяжёлое дыхание и капли пота, стекающие по девичьему телу. В момент, когда Шайянке показалось, что она сделала особенно удачный выпад, едва ли не задев своего теневого соперника, как тело девушки обхватил змеиный хвост, сковав её по рукам и ногам.

Сквозь тьму проступило три гигантские змеиные головы, разом занявшие все пространство каменной обители принцессы. Одна из змей, с хрипотцой и шипением, произнесла:

— Нус-с-с, с-с-сдравс-с-ствуй, с-с-сес-с-стра. Вот мы и с-с-свиделис-с-сь.

Глава 5

При виде алых жгутов меня охватили двойственные чувства. И первыми из них были узнавание, радость, облегчение, будто я встретил члена семьи.

Это ж какая, нахрен, семья должна быть, чтобы вот такой твари я радовался, как родной?

Но, взглянув на Клима, которого обхватили щупальца и начали вытягивать в разрыв ткани реальности, понял, что он испытывает явно противоположные чувства. Это несколько отрезвило меня.

Я перебирал собственный магический арсенал, пытаясь сообразить, чем таким ультимативным можно ударить по неизвестному врагу. Магию Рассвета пришлось отмести: если её применить, Клим неизбежно оказался бы на пути её действия. Резерв призывателя опустел бы вмиг и его бы скрутило, как и всех остальных. А с пустым резервом портал либо перешёл бы на подпитку от его жизненных сил, либо попросту захлопнулся.

При этом Клим уже находился на другой стороне. И всё, что я смог придумать оперативно, — это вырастить иллюзорные лианы из-под песка арены и попытаться перехватить его, потянув в свою сторону.

Хреновая это была затея. Как минимум потому, что Клим — это не гуттаперчевая игрушка, которую можно растянуть. Это человек, которого легче было порвать, чем попытаться отвоевать у некой