Жрец Хаоса. Книга Х - М. Борзых

Запомни, дитя: иногда реальная угроза гораздо быстрее сплачивает самых отчаянных врагов. Главное — не умереть в первых жерновах разразившейся войны. Иногда лучше пожертвовать малой кровью, но собрать большие силы, чтобы организовать оборону, чем ринуться спасать самых обычных людей и сложить голову. Подумай над этим. И знай, что где-то на севере у тебя есть родная кровь, гораздо более разумная, чем твоя родня здесь. И если что-то произойдёт, ты всегда можешь обратиться ко мне лично. Там, на севере, меня знают как Хильмерика Трихёвдата. Ну, а поскольку ты носитель моей родной сестры, то знай, что меня зовут Кхимару. И если уж ты хочешь остаться здесь и попробовать повлиять на местных махараджей, то попробуй пойти по тому же пути, по которому Шула Вахини пошла с тобой: покажи им во снах и в кошмарах всё то, что видела ты. И, пожалуй, начни со своего отца.

Змей начал таять, исчезая во тьме, когда Шайянка всё же рискнула и попросила его остановиться.

— Стойте, Кхимару, стойте! — позвала она.

Удивлённый мужчина вновь принялся материализоваться из тьмы.

— Что такое?

— Родная кровь, о которой вы говорили, на севере… Берегите его. Отец разместил заказ на его голову в Тамас Ашрам. Если это не поможет, ему придётся идти на северян войной либо сколачивать коалицию.

— И что ж твоему папаше так неймётся? — тяжело вздохнул Кхимару.

— А вы не знаете? — удивилась принцесса. — Родовой алтарь перестал с ним взаимодействовать, признав главой рода нашего далёкого кровного родственника на севере.

Неизвестный старик выругался и кивнул.

— Благодарю за предупреждение, принцесса. Рад, что хотя бы у кого-то из моих дальних потомков остались понятия чести и святости родной крови.

Глава 6

Да, умею я находить приключения на собственную задницу, даже если их не ищу. Хотя что-то мне подсказывает, что даже если я запрусь дома за семью замками-печатями и никуда не буду выходить, неприятности и приключения сами меня найдут. И уж результат мне точно не понравится. Как там было в старой русской сказке: налево пойдёшь — коня потеряешь, направо пойдёшь — женатым быть, прямо пойдёшь — смерть свою найдёшь. Короче ничего хорошего ни в одном из вариантов. Вот и у меня: сколько ни ходи — хоть налево, хоть направо, хоть прямо, а приключения ко мне так и липнут.

Особенно стоило отметить ситуацию с этой тварью, разжившейся на источнике жизни. И ведь если чисто гипотетически ему так нужен хаосит, возникал закономерный вопрос: «Для чего?»

Как там сказал Клим, на реагенты разобрать? Очень даже может быть. Но смущало меня и то, что тварь, которую я видел ещё во сне у Волошиных, совершенно никоим образом не походила на человека, в то время как обрывки итальянских фраз всё-таки относились к языку людей. А потому, прихватив с собой обрубки щупалец, я вновь отправился прямиком к Каюмовой. Да, без приглашения и без предупреждения, но что поделать — отчаянные времена требовали отчаянных мер.

У Каюмовых то ли по стечению обстоятельств, то ли меня ещё издали засекли, но встречала меня одна из девиц ранее представленного цветника, наиболее подходящая мне по рангу и возрасту.

«Как же её звали: Амелия, Камелия или Офелия?» — пытался я припомнить на ходу имя девицы, которую даже не предполагал запоминать за ненадобностью. Видимо, на лице у меня было застыло соответствующее задумчивое выражение, так что девушка решила напомнить своё имя самостоятельно, причём весьма в интересной форме, чтобы не поставить меня в неудобное положение:

— Прошу прощения, Юрий Викторович, что вместо матриарха рода вам приходится беседовать лишь со мной, третьей дочерью Тимура Маратовича, патриарха рода Каюмовых, Камелией. В отсутствии Динары Фаритовны и

«Точно, Камелия! — проснеслось у меня в памяти. — Ведь ещё же отметил про себя кислотно-алый цвет её шевелюры под стать гранатового цвета радужки».

Остальные девицы Каюмовых были не столь броски по части внешности, тогда как эту сложно было не заметить.

Сама же Камелия явно не испытывала никакого дискомфорта от необходимости представляться повторно, наоборот — едва ли не облизывалась на сумку с щупальцами неизвестного существа, пропитавшуюся кровью. Ноздри её затрепетали, а сама магичка плотоядно улыбнулась:

— Ваше сиятельство, уж не знаю, с какой целью вы явились, но пахнет очень вкусно и разносторонне. Вы позволите?

Магичка крови задала вопрос, при этом практически не глядя на меня, а гипнотизируя содержимое сумки. Я едва заметно кивнул, но Каюмова периферийным зрением отметила мой кивок, тут же пальцем собрав капельку, готовую сорваться на белоснежный мрамор пола. Последовав примеру матриарха их рода, Динары Фаритовны, Камелия тут же облизала пальчик и глубоко вдохнула.

— М-м-м… — стон удовольствия сорвался с её губ.

Почему-то мне показалось, что я теперь знаю, какими стонами Камелия отреагировала бы в наивысшей точке сексуального наслаждения.

— Боги! Какой букет! Какой вкус! Какие непередаваемые ощущения… Постойте. Ничего не говорите. Я хочу сама! Чувствую… оттенки магии смерти, как будто после смертоносного заклинания… что-то… что-то связанное с энергией, либо с солнцем. И кровь… Магия крови тут тоже имеется, правда, не такая, как у нас. Хотя наших магов крови я всех знаю наперечёт, и тоже не европейцы. Образцы европейских семей у нас тоже есть. Даже теряюсь — кого это вы нам нашли? Но постойте… есть что-то ещё… Что же, что же там ещё? Я бы предположила, что где-то есть следы магии жизни, но всё вместе… Даже не смогу сказать, как это может сочетаться в одном существе, тем более явно не человеческом.

Да, видимо, Камелия действительно была одной из самых перспективных магичек рода. Может она и пыталась произвести на меня впечатление, но пока говорила исключительно по делу и достаточно метко, ведь в своём магическом спектре я видел все те же оттенки магии на существе, некогда увиденном дедом Ингваром. Однако же зацепила меня последняя фраза магички.

— Вы абсолютно уверены, что это не человек?

Камелия, кажется, споткнулась о мой вопрос и подняла на меня взгляд. Зрачок полностью закрыл её радужку, а после его затопило алым светом. Сейчас передо мной была настоящая вампирша, почуявшая запах и вкус крови, вышедшая на охоту.

— Вы позволите? — уже совершенно иным, более греховным, что ли, голосом, с хрипотцой повторила она свой первоначальный вопрос.

И, когда я кивнул, девица попросту опустилась передо мной на колени, не отрывая взгляда от моих глаз, что выглядело невероятно